Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

75

тротуар,  Валерий трудно дышал, облизывая губы, не мог выговорить ни слова. Его  неморгающие глаза застыли на кисти Никиты, которую тот, страдальчески мял, поглаживал, словно бы успокаивая боль. Валерий смотрел беззащитно и  недоуменно,  веки моргнули, и показалось Никите: слезы блеснули в его глазах.

    - Ты меня ударил? За отца! За отца?  -  клокочущим  шепотом,  изумленно проговорил Валерий.

    - Прости... Прости... Я не хотел... - растерянно  выдавил  Никита  и  с жалостью, ощущением своей вины кинулся к Валерию,  поспешно,  стараясь  не глядеть на него, стал подымать с земли, обняв под  мышками,  но  в  то  же время тело Валерия дернулось, вырываясь, сопротивляясь ему:  он  не  желал помощи.

    Валерий уперся спиной о стену, встал, странно ссутулясь, потирая  грудь там, куда ударил Никита; потом, всхлипнув горлом, он шатко пошел к  машине и, уже взявшись за скользкую от дождя ручку дверцы, вдруг качнулся  назад, выцедил через зубы:

    - На твоем месте я бы не извинялся, понял?

    - Тогда я не  извиняюсь,  -  сказал  Никита.  -  Я  не  хотел.  Но  так получилось...

    - Вот так-то лучше, дорогой брат. Так лучше! Садись, братишечка!  -  Он фальшиво усмехнулся. Короткие волосы его, лицо были мокры от дождя, и зубы блестели под фонарем мертво, как влажная эмаль.

    Никита взглянул на часы - было половина Двенадцатого.

          12

    Никита лежал на тахте, не раздеваясь, не знал, что делать,  как  сейчас успокоить себя, и  не  хотелось  двигаться,  не  было  сил  снять  пиджак. Состояние тупой расслабленности охватило  его,  как  только  вошел  в  эту бывшую Алексееву комнату, погасил  свет  и  упал  на  диван  под  книжными полками. Было тихо  во  всей  ночной,  огромной,  как  пустыня,  квартире: Грековы уехали на дачу. И отдаленно где-то  звучали  шаги  Валерия,  затем заплескал душ в ванной и стих.

    "Только бы уснуть, - потираясь щекой о подушку, убеждал себя Никита.  - Это - спасение. И сейчас больше ничего не надо. Утром я уеду. Но почему  я лежу вот здесь, в этой чужой, проклятой квартире? Зачем  я  еще  здесь?  И зачем, за что я ударил его? За отца... Нет! За то отвратительное..."

    И, представив тот момент возле ресторана, когда ударил Валерия и  когда тот сел  на  маслянистый  асфальт,  глядя  с  беспомощным  изумлением,  он застонал в подушку, чувствуя, что не уснет, не может уснуть, отделаться от мыслей, и лег, вытянув руки, пытаясь найти  удобное  положение,  чтобы  не думать; влажные от дождя волосы холодили голову.

    "Раздеться... Почему я не раздеваюсь?" Он вяло шевельнул рукой,  ощупал теплую сырость пиджака, еще не просохшего,  но  не  мог  преодолеть  себя, встать, раздеться, приготовить постель.

    "Зачем я ударил его?.. Почему  я  лежу  в  этой  комнате,  а  не  уехал сразу?.. Завтра утром - на вокзал, только бы утра дождаться!"

    Вся комната была погружена в рябящую темноту, исчезли,  растворились  в ней книжные полки на стенах, старые, выцветшие обои; расплывчато проступил впотьмах квадрат окна;  по  стеклу  звонкой  усиливающейся  дробью  стучал дождь, погромыхивало, переливалось в водосточной  трубе,  и  Никита  вдруг подумал, что этот дождь надолго, что погода не для  дачи  и  если  Грековы вернутся ранним

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту