Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

72

всем  этим  порой вдруг представлял написанную  больничными  фиолетовыми  чернилами  записку матери, ее незнакомо крупный, детский почерк... Он хотел передать  Валерию содержание этой предсмертной  записки  матери,  но  почему-то  мешало  его мотающееся, пьяное, требовательное лицо, этот  низко  на  грудь  спущенный узел галстука, это тоскливо раздражало, и  хотелось  все  время  подтянуть его, сказать, чтобы он подтянул узел: тогда,  казалось,  многое  будет  не так, как было.

    - Кто тебе сказал? - крикнул Валерий, вытирая ладонью мокрую  грудь.  - Кому ты мог поверить? Ну скажи, кому?

    - Себе, -  отрывисто  сказал  Никита  и  влажными  пальцами  взялся  за холодное  стекло  бокала,  наполненного  боржомом,  выпил,  глядя    сквозь красноватый дым, все гуще наполнявший зал  ресторана,  на  ядовито-зеленый подсвет аквариумов, где среди непрерывного колебания водорослей, среди  их щупалец лениво  виляли  плавниками,  механически  раскрывали  круглые  рты огненно-прозрачные рыбы. "Зачем мы здесь? - с тоской спросил он себя. -  Я пью и не пьянею. Я все чувствую, все помню, все слышу. Зачем же  тогда  мы пьем? Зачем мы пришли сюда?.."

    - Как он мог спокойно жить? - зло проговорил Никита. - Я этого  никогда не пойму. Он ведь знал, что было с матерью!  Он  знал  и  продолжал  жить, юбилеи устраивать! Ты говоришь,  игра?  Нет.  Не  пошел,  черт  возьми,  в монастырь, не посыпал голову  пеплом!  Не  застрелился!  Объясни!  Вот  ты объясни, а не спрашивай! Как так могут  люди  жить?..  Он  ведь  ее  знал! Другие могли не знать, но он-то знал. Все знал!..  Он  предал  ее  и  жил! Прожил всю жизнь!..

    - Ша! Заткнись! - крикнул Валерий, стискивая на столе  руку  Никиты.  - Если еще повторишь это слово, я тебе набью морду! Я не намерен выслушивать гнусь об отце... Слышал?

    Он придвинулся ближе, судорожной улыбкой  обнажая  зубы,  струйки  пота текли по его шее, одно  плечо  выгнулось,  поднялось,  и  он  все  сильнее прижимал кисть Никиты  к  столу,  к  мокрой,  облитой  коньяком  скатерти. Официант, стоя у стены, по-прежнему издали наблюдал за ними.  И  Никита  с отвращением к своей потной руке,  к  скользким  пальцам  Валерия,  к  этой грязно-облитой  скатерти,  понимая,  что  сейчас  может  произойти  что-то отвратительное между  ними,  не  выдернул  руку,  а  проговорил  трезво  и осмысленно, как можно спокойнее:

    - Не глупи! Терпеть не могу идиотства, отпусти руку! Ты пьян...

    - Не-ет, я не пьян! Я все-таки сильнее тебя,  сильнее...  -  рассмеялся Валерий своим кудахтающим смехом  и,  милосердно  отпустив  кисть  Никиты, заговорил  с  ожесточением:    -    Ты    мальчишка,    слабак...    Борец    за справедливость!  Да?  А  сам  приехал    из    Ленинграда    к    влиятельному родственнику  просить  помощи!    Где    она,    логика,    где?    Борьба    за справедливость? Одна рука - ха-ха! - протянута за милостыней, а  другая... Мой отец - демагог... Не хуже, не лучше! Но если ты еще скажешь  гнусь  об отце, я изобью тебя... Застолбил?

    - Пойдем отсюда, - глухим голосом сказал Никита. - Мы  расплатились?  - И, чувствуя, как его начинает неудержимо бить дрожь, полез в задний карман за деньгами.

    - Нет, если ты еще что-нибудь...

    - Молодые люди, вам

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту