Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

65

Ольга Сергеевна; заспанная,  еще  не  причесанная,  с сеточкой на плоско придавленных волосах,  припухшими  от  сна  глазами,  с радостным изумлением заглянула в самые зрачки Никиты, вскрикнула:

    - Господи, куда же вы исчезли? Слава  богу!..  -  И  пропустила  его  в переднюю, придерживая одной рукой халат на торчащей груди, а  он  в  ответ лишь сухо кивнул, как чужой, и, не задерживаясь,  перешагнул  через  узлы, через какие-то приготовленные чемоданы в передней, а когда увидел длинный, пахнущий свежей мастикой темный коридор и  в  конце  его  двери  кабинета, сумел выговорить только два слова:

    - За вещами.

    - Пожалуйста, Никита, пожалуйста! Вы  разве  уезжаете?  А  мы  на  дачу собрались, думали: где же вы? Куда вы исчезли? Куда уезжаете,  зачем?  Где вы были два дня?

    И  она,  услужливо  забегая  вперед  по  коридору,    шелестя    халатом, мотавшимся над ее полными икрами, постучала  в  дверь  кабинета,  крикнула преувеличенно-обрадованно:

    - Георгий, Никита, пришел! Никита пришел!..

    "Да, я все-таки зайду к нему, сейчас зайду..."

    Огромный кабинет был  полон  утреннего  солнца,  оно  стояло  в  окнах, обнажающе резко и четко освещало  толстый,  с  красными  разводами  цветов ковер на полу, застекленные шкафы, темные гравюры на  стенах,  глубокие  в белых чехлах кресла, широкий в  глубине  кабинета  полукруглый  письменный стол, заваленный грудами книг, папок, за которым, выпрямившись,  глядя  на Никиту, сидел Греков, и Никита сначала не увидел, не различил его  лица  - прозрачный венчик седых волос светился под солнцем на его  голове,  словно легко покачиваясь, как шар одуванчика.

    - Оч-чень обрадован вас видеть, Никита! Очень обрадован! -  донесся  из этого солнечного света, из этого слепящего сияния свежий тенорок  Грекова, в голосе его была жизнь, приветливость, бодрость даже, и этот свежий  звук голоса особенно резанул слух Никиты. - А мы с Ольгой Сергеевной уже готовы были обидеться на вас! Загуляли! А мы уж решили, что  вам  не  понравилось ночевать здесь! Или мы не понравились? Ну  садитесь,  голубчик,  садитесь. Отлично, отлично! Садитесь  в  кресло,  чтобы  я  мог  вас,  так  сказать, лицезреть. На полчаса - рукопись в сторону. Прочь ее!

    И он положил автоматическую ручку возле толстой рукописи, над  которой, видимо, работал.

    - Я пришел... -  выговорил  Никита,  не  садясь  и  с  мукой  и  трудом отыскивая в памяти заготовленные по дороге слова о своем отъезде,  о  том, что он ни минуты не может находиться  в  этом  доме  по  многим  причинам, чувствуя, как эти слова толкались в нем гневом и отвращением и  он  должен был сказать их в ответ на этот свежий, бодрый тенорок, своей  будничностью поразивший его на пороге кабинета. - Отдайте мне письмо матери.

    "Отдайте мне письмо матери" была фраза, внезапно вырвавшаяся, и Никита, выговорив ее как бы отдаленным голосом, ужасаясь его нетвердой  интонации, повторил громче:

    - Верните, пожалуйста, письмо моей матери.

    - Не понимаю...

    Он увидел лицо Грекова, качнувшееся над  столом,  -  желтовато-розовое, мало тронутое морщинами, чистое, точно утром было тщательно вымыто детским мылом. Под косматыми, выгнутыми легким удивлением бровями голубели, наивно моргали

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту