Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

57

они  всегда перевесят. Подлецы - это хищники, это твои совы! Некоторым это  выгодно  - твоя философия! И, знаешь, эти хищники с удовольствием  взяли  бы  тебя  в свои теоретики! Предложи свои услуги - будут в восторге!

    - Вот это выдал курсивом! - воскликнул  удивленно  Валерий  и  поправил резинки на рукавах. - Слова не мальчика, но мужа. Подожди...

    И в ту же минуту он ласково ужаснулся, выказал улыбкой свои белые  зубы подошедшей  Людочке  ("Ах  какое  вы  золотце!"),  ловко  снял  с  подноса овлажненные бутылки пива, графинчик водки, разлил в рюмки и  затем,  опять провожая глазами заскрипевшую по песку каблучками Людочку, сказал:

    - Так иди иначе - за скрип каблучков! Пока есть скрип каблучков в мире, все проблемы  кое-как  разрешимы.  Ты  прости  меня,  конечно,  Никита,  - заговорил он, не без наслаждения отдуваясь после глотков холодного пива. - Но я сдаюсь, я подымаю руки, я до одурения устал! А, хватит  об  этом!  До тошноты надоело. Лучше поговорим о Людочке,  например.  Хороша,  а?  -  Он отпил из стакана, засмеялся, взглянул  на  Никиту,  но  глаза  Валерия  не смеялись, только зубы блестели на загорелом лице. - А не о том, почему  да отчего...

    - Что "отчего"? - сказал Никита, точно слыша и не слыша Валерия.

    После выпитой водки не наступило  облегчения,  а  стало  как-то  жарко, тесно; колюче сдавливало в  горле,  и  необъяснимо  для  себя  Никита  все сильнее чувствовал едкое, тоскливое  отчаяние  от  слов  Валерия,  от  его спокойной ядовитой правоты и неправоты. И он  с  отвращением  потянулся  к графинчику с водкой, но не налил - заранее представил сивушный вкус, запах водки, и его замутило даже.

    Поздний  закат  мерк,  потухал  за  бульваром,  за  неоновыми    буквами назойливо ползающих по крышам кинореклам, над шумящей  на  аллеях  толпой, просачивался  сквозь  ветви  в  еще    темный    под    тентом    павильончик, черно-багровым пятном горел на  влажном  пластике  стола,  на  стаканах  с пивом, ало вспыхивал на запонках Валерия, зыбкими бликами  окрашивал  лица за столиками - и в этом освещении  было  что-то  нереальное,  отчужденное, зловещее, как в полусне. "Зачем мы говорим все это? -  подумал  Никита.  - Все это бессмысленно и ненужно. А мать умерла. И Валерий  знает,  что  она умерла, и я знаю: ее уже нет. Мамы нет... А все осталось как было, и никто не знал ее из этих людей. И  мы  вот  здесь  стоим  в  павильончике,  пьем отвратительное пиво, водку, и я пью зачем-то, и  закат  над  домами..."  И Никита сказал вслух:

    - Нет, не так! Совсем не так...

    Разом рассеяв сумерки, зажглись вокруг фонари, загорелись матово-желтые шары в ветвях, электричество брызнуло среди листвы на аллеях  бульвара;  и под тентом павильончика как будто стало  теснее,  многолюднее,  отчетливее зазвучали голоса, везде  возникли  молодые  лица,  нежно  загорелые  плечи девушек, спортивные  безрукавки,  летние  платья;  смешанно  тянулись  над столиками дымки сигарет; и Валерий, с любопытством оглядев  своими  яркими глазами освещенные столики, сказал:

    - Что не так?  Ты  напрасно  набросился  на  меня,  когда  я  сказал  о равновесии. Хочешь знать, откуда оно?

    - Ну? Откуда?

    - Наши бабы, к примеру, жалели даже пленных немцев.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту