Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

54

просила в  письме  Грекова  о  твоем переводе в Москву? Если это так, я поговорю с профессором Николаевым, и он поможет. Думаю, что сделает это с радостью.

    - Не надо об этом с ним говорить. Я не буду никуда переводиться.

    - А ты как надо подумай, - ответил Алексей и повторил: -  Рано,  а  уже парит. Жаркое утро.

    Он  сошел  по  ступеням  крыльца,  открыл  дверцу  машины,  еще  влажно блестевшей под прохладным навесом тополей, с мокрым,  прилипшим  пухом  на капоте, на подсыхающих крыльях, сказал:

    - Я в автошколу. Вернусь часа в три. Твои планы?

    Он начал протирать стекло. Никита, не вставая, следил за движениями рук Алексея, казавшегося спокойным, негромко спросил:

    - Ты сейчас едешь?

    - Могу тебя взять с собой. Чтобы ты не ждал. Правда,  это  утомительно. Экзамены.

    - Нет, - сказал Никита. - Подвези  меня  в  центр.  На  телеграф.  Хочу позвонить. Мне надо позвонить в Ленинград.

    - Теперь вот что, - проговорил Алексей.  -  У  тебя  есть  какие-нибудь ресурсы на личные расходы? Только прямо и откровенно.

    - Есть.

    - А если по-мужски?

    - Есть. Мне ничего не надо, Алексей. Я же сказал.

    - Ладно. Мы что-нибудь придумаем. Садись. Сейчас поедем.

    Никита поднялся, медленно подошел к машине, сказал не без решимости:

    - Я не возьму у тебя ни копейки, Алексей. Главное - у меня есть  деньги на билет в Ленинград. И больше мне ничего не надо. Ни копейки.

          9

    "Что же я делал весь день? Ничего. Ничего не сделал. Два раза звонил  в Ленинград, никто не ответил. И я не решился сегодня поехать к Грековым  за вещами - что я им скажу? У меня не хватает силы води  поехать  туда...  Но что я теперь должен делать? Как я  могу  встретиться  с  ним,  с  Георгием Лаврентьевичем? Написать ему записку и уехать? Уехать  сегодня  же  ночью? Да, поезд в двенадцать часов..."

    Он задавал себе вопросы и понимал, что не может все  точно  решить  для себя, не находя в себе определенную ясность, которую  мучительно  искал  и сегодня утром, и  весь  этот  длинный  день,  осознанно  убивая  время  на раскаленных солнцем улицах Москвы, около касс на Ленинградском вокзале и в томительно-бесконечном  ожидании  на  Центральном  телеграфе  с    надеждой поговорить по телефону с Элей, квартира которой не отвечала.

    - О чем думаешь, Никитушка? Что молчишь?

    Был вечер, поздний, душный; за бульваром край неба, прижатый  облаками, и дальний пролет улицы давно цвел догорающим  малиновым  закатом,  красный металлический отблеск горел на трамвайных проводах,  на  высоких  карнизах домов,  на  стеклах  трамваев,  по-вечернему  лениво    позванивающих    под деревьями. Там по  сумеречному  тротуару  неспешно  текла  толпа,  шумная, летняя,    пестрая,    от    этого    казавшаяся,    как    всегда,    беспечной, весело-праздной, шаркали подошвы, смеялись, звучали голоса в  нагретом  за день московском воздухе.

    На бульваре еще не зажигались фонари, и  заметнее  темнело  на  аллеях, густел синий сумрак под тентом закусочной; на  крайних  свободных  столах, залитых минеральной водой, лимонадом, светились багровые озерца от заката, и лица людей в павильончике проступали размытыми красноватыми пятнами.

    Полчаса назад они встретились у Алексея, не застали

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту