Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

39

виска, сказал Никите:

    -  У  нашего  братца    профессиональный    заскок.    Гвардейская    фирма автоинструктора. И одержимость. Каждый по-своему с ума сходит. Поэтому  не удивляйся. Значит, ты с ними, братишка?

    - Да. Поеду. А что?

    - По-моему, этот инженер - полнейшая бездарность в смысле вождения.  На кой бес возится с ним Алешка, не понимаю!

          7

    В центре города машина подолгу останавливалась на  узких  перекрестках, пропуская сверкающий  под  низким  предзакатным  солнцем  плотный,  слитно ревущий поток уличного движения, и,  переждав,  с  запозданием  и  рывками трогалась на зеленый свет, набирая  скорость,  и  Олег  Геннадьевич,  весь напряженный, без пиджака - под мышками белая  сорочка  намокла,  -  вобрав голову в плечи, торопясь,  переключал  скрежещущие  скорости,  опасливо  и умоляюще косился при этом на Алексея, как в ожидании окрика или удара.  Но Алексей не говорил ни слова, как бы не замечал ничего.

    Несколько раз на этих перекрестках, то отставая, то обгоняя, вплотную к машине притирал свою обшарпанную "Победу" Валерий,  смеясь,  махал  рукой, поощрительно кричал им:

    - Ну, жмите, милые, жмите! Впереди ни одного милиционера! Никитушка,  а может, ко мне?

    И, помахав, уносился  вперед,  лавируя  между  рядами  машин  с  наглой лихостью матерого таксиста, легко втираясь  в  этот  бесконечно  катящийся поток улицы.

    Предвечернее солнце сухо жгло, в оранжевой пыли стояло над  крышами;  в машине было нестерпимо душно, химически пахла кожа новеньких,  пропеченных солнцем сидений, и пахло теплым маслом, горячей резиной;  на  перекрестках удушливо врывался в окна выхлопной газ от  гремевших,  лязгающих  кузовами грузовиков;  нескончаемо  огромный  перенаселенный    город    сиял,    везде вспыхивал  стеклами  этажей  недавно  выстроенных  блочных  домов,  лениво чертили по белесому знойному небу железные стрелы кранов над строительными лесами; густые  толпы  народа  хаотично  скоплялись,  заполняли  тротуары, длинные очереди ожидали на остановках; и, отяжелев от пассажиров,  как  бы огрузшие, шли по расплавленному асфальту троллейбусы -  были  часы  "пик", когда  город,  накаленный  солнцем  и  моторами  за  день,  весь  горячий, достигает предельной точки в своем бешеном ритме,  в  своем  шуме,  визге, грохоте, в своей толчее, в своем убыстренном в эти часы движении.

    - Начался Юго-Запад, Никита, новый район, -  сказал,  не  оборачиваясь, Алексей. - Не похоже на Замоскворечье, верно?

    "Зачем он мне это показывает?" - подумал  Никита  и  почти  равнодушно, мельком посмотрел на однообразные,  неуклюжие  квадраты  белых,  с  узкими балкончиками домов, на те же пульсирующие толпы народа  на  тротуарах,  на жаркий и широкий, как площадь, разделенный пыльными тополями, проспект, по которому в завывающем, тесно сбитом потоке двигалась их машина,  и  устало откинулся на сиденье, изнеможенный жарой, духотой, слабо пытаясь понять  и не понимая, зачем он  согласился  ехать  куда-то  на  Юго-Запад  вместе  с Алексеем и его учеником, хотя ему было все равно, куда ехать, и он не  мог бы дать себе отчет в том, что сейчас для него имело значение, так  как  не имело значения многое, что раньше было осмысленно логичным  и  прочным,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту