Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

33

у всех.

    - Разве ты  знал  мою  мать?  -  недоверчиво  спросил  Никита,  смахнув прилипший к потной переносице назойливо щекочущий пух, и  повторил:  -  Ты когда-нибудь видел ее?

    Пекло солнце, и особенно остро чувствовался давящий зной на волосах,  и Никита будто  по-особому  отчетливо  видел  смуглое  лицо  Алексея,  глухо заросший травой дворик с палисадниками, густые тополя,  раскрытые  окна  в низком деревянном домике, и даже представилось на секунду, что он все  это давно видел, что это было давно знакомо ему. Но он никогда ничего этого не видел, не мог знать, что здесь, в тихом зеленом дворике Замоскворечья, жил его брат Алексей, и показалось ему сейчас, что его приезд сюда с  Валерием походил на кем-то начатую игру, и он, как бы насильно втянутый в эту игру, сказал:

    - Странно все-таки... В один день мы оказались родственниками...

    - К сожалению, -  ответил  Алексей  и  вдруг  нахмурился,  докуривая  в ладонь. - Почти. Все мы на этой земле родственники, дорогой  брат,  только иногда утрачиваем зов крови. Ясно? И это нас  освобождает  от  многого,  к сожалению и к несчастью. Как  кардан,  Валерий?  -  с  прежней  строгостью спросил он. - Ты жив, брат?

    - Что освобождает? Кого? - подал голос из-под машины Валерий, и там  на миг перестала пощелкивать масленка. - Кого это ты цитируешь?

    - Зачем цитировать банальности? - сухо ответил Алексей, и вновь  Никите бросился в глаза этот едва заметный косой шрам возле его виска.

    - Я ночую в твоей комнате, - сказал почему-то Никита.  -  Там  остались перчатки и груша. Подумал, ты занимаешься боксом?

    Алексей сделал вид, что не  услышал  вопроса,  затаптывал  папиросу  на ступени.

    - Ты боксер?  -  опять  спросил  Никита,  глядя  на  рассеченную  бровь Алексея.

    -  Ошибся.  Боксом  я  увлекался  в  прошлом.  В  институте.  Сейчас  я инструктор. В автошколе. Этот шрам - война. Царапнуло на Днепре...

    - Война? - повторил Никита, одновременно с беспокойством думая  о  том, что Алексей не ответил, видел ли  он  его  мать.  Никита  знал,  что  мать несколько раз приезжала по своим  сложным  делам  в  Москву,  но  подробно никогда не говорила об этом.

    - И обкатываю машины своим ученикам. Эта "Волга" - одного инженера.

    - Ты видел когда-нибудь мою мать? - спросил Никита,  стараясь  говорить естественно, но боясь поднять глаза, опасаясь выдать  напряжение  в  своем взгляде. - Ты был знаком с ней?

    Он  посмотрел  на    Алексея:    тот    уже    стоял    около    крыльца    и, сосредоточенный, поворачивал к солнцу расстеленную  на  траве  брезентовую палатку, густо, как  гусеницами,  усыпанную  тополиными  сережками,  и  не обернулся к Никите.

    - Ты когда-нибудь... - упорно проговорил Никита, - видел ее?

    Алексей  отпустил  палатку  и,  спокойно  выдерживая  упрямое  внимание Никиты, облокотился на качнувшиеся под тяжестью его тела перила.

    - Да, раз я видел твою мать, - ответил Алексей.

    - И что?

    - Помню, она была в телогрейке.

    - В телогрейке? - переспросил Никита и сдвинул брови.  -  Это  тогда... Какая тогда она была?

    - Она показалась мне суровой. В общем, отец  хотел  ее  обнять,  а  она сказала: "Прости, я отвыкла от нежностей".

    - Что она сказала?

    - "Прости,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту