Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

32

Я привез гостя.

    Мускулистые ноги  в  кедах  не  спеша  выдвинулись  из-под  машины,  от движения задралась рубаха, обнажая плоский сильный живот, и Алексей  вылез из-под "Волги", сел на траве, - рукава до локтей засучены,  руки  измазаны маслом; тыльной стороной  ладони  провел  по  смуглой  щеке,  внимательные темно-карие глаза изучающе оглядели Никиту с ног до головы, задержались на его настороженном лице.

    - Здорово, Никита, - проговорил  Алексей.  -  Мы  ведь  с  тобой  почти незнакомы. Верно?

    Никита  выжидающе  смотрел  на  него,  пытаясь  найти  сходство    этого грубовато-смуглого парня в кедах, в темной, испачканной маслом  рубашке  с тем Алексеем, которого он видел вчера,  но  ничего,  казалось,  общего  не было.

    - Здравствуйте, - официально сказал Никита.

    - Не здравствуйте, а здравствуй, -  поправил  Алексей  и  вытер  ладони тряпкой, не спуская прищуренных глаз с Никиты. - Пойдем, брат. На  крыльце покурим. А ну-ка, Валька, - он строго кивнул Валерию, - возьми масленку да смажь рулевые тяги. Только как свою. Ясно?

    Он был среднего роста  -  не  выше  Никиты,  но  крепче,  прочнее  его; мускулистые руки, загорелое дотемна лицо,  плотная,  прямая  шея  вызывали мысль о грубой силе, лишь  узкий  треугольник  кожи  на  груди,  видный  в распахнутом вороте сатиновой рубашки,  совсем  не  тронутый  загаром,  был неправдоподобно белым.

    - Значит, приехал, Никита? Вот теперь, кажется, познакомились.

    - Ваша мать, Ольга Сергеевна,  сказала  мне...  -  проговорил  серьезно Никита.

    - Ольга Сергеевна не моя мать.

    - Я... не понял, - пробормотал Никита, удивленный его равнодушием,  как будто Алексей говорил о человеке чужом,  незнакомом  и  мало  интересующем его.

    - Садись на ступени, - сказал Алексей.  -  Хочешь  папиросу?  Так  вот: Ольга Сергеевна - вторая жена Грекова. Следовательно, я не ее сын. Валерий - да.

    Распыленный тополиный пух мягко летел, плыл в воздухе  над  зеленеющими палисадниками, над тепловатыми деревянными  ступенями  крыльца,  осторожно цеплялся за ромашки, за траву  невесомыми,  слабыми  островками.  Набухшие тополиные сережки, лопаясь, падали с легким шорохом на  полированный  верх машины,  под  которой,  насвистывая,  проворно  елозя  кедами  по    траве, постукивал пневматической масленкой Валерий; он, видимо, делал  это  не  в первый раз. И Никита, чувствуя на брови  скользяще-щекотное  прикосновение рассеянного в воздухе липкого пуха, проговорил не совсем уверенно:

    - Никогда не знал...

    Медля, Алексей долго разминал тоненькую,  дешевую  папиросу  в  твердых испачканных пальцах; чернели каемки масла под ногтями, лицо было  пятнисто освещено сквозь ветви иглами солнца, и  тогда  Никита  увидел  косой  шрам возле его тронутого сединой  виска.  "Кажется,  он  занимался  боксом?"  - подумал он, вспомнив перчатки, кожаную тренировочную грушу в его  комнате, и тотчас хотел спросить об этом, но договорил дрогнувшим голосом:

    - Никогда не знал, что в Москве у меня столько родственников.

    - Естественно. Если твоя мать - родная  сестра  профессора  Грекова,  - Алексей зажег спичку, прикурил, положил руку на колено Никиты,  -  значит, их много. Даже больше, чем надо, брат. Когда-то она бывала

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту