Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

31

трамваями  перекрестка  Пятницкой повернули в кривой переулок, затем выехали  на  просторную,  бело  залитую солнцем мостовую - и отдалился грохот трамваев, пошли справа я слева разно покрашенные деревянные заборы под тополями, двухэтажные дома с  чердаками, низкими окнами, замелькали сквозь  давно  снятые  ворота  заросшие  травой зеленые дворики, дощатые сарайчики в глубине  их,  обитые  ржавым  железом голубятни с сетчатыми нагулами - всюду  зелень,  солнце,  тени,  дремотное спокойствие летнего дня.

    - А что... - сказал Валерий. -  В  этом  что-то  было!  Тишина,  покой, пуховая постель и жаркие  объятия  покорной  жены  на  скрипучей  кровати. Завидую купцам первой гильдии! Жили себе, почесываясь. И понятия не имели, что такое бикини или радиация. Ошеломлял лишь размер самовара у соседа. А, старикашка?

    - Ты трепач, что я понял, трепач первой гильдии, -  проговорил  Никита, потирая болевший висок.  -  Я  вчера  это  заметил.  Ты  можешь  трепаться тридцать часов в сутки. Неужели не надоедает? Потом все эти "старикашки" и всякая такая дребедень устарели давно.

    - Не следишь за современной литературой, Никитушка. А литература - что? Литература отображает и изображает жизнь. - Валерий засмеялся.

    -  Ну,  можно  помолчать?    Честное    слово,    напоминаешь    включенный магнитофон. Неужели не устаешь?

    - Будущая профессия, милый. Я же историк. Бесконечная тренировка языка. Привык. Язык мой - хлеб мой.

    -  Именно  хлеб!  Вчера  ты  здорово  резал  правду-матку    профессору, заслушаешься! Хорошо, что не полез к нему целоваться. Я ожидал. Все шло  к тому. Но скажи, для чего ты начал тот спор?

    - Дитя ты, дитя! Наш  спор  с  тобой  бессмыслен,  -  ответил  Валерий, смеясь. - Понимаю, Никитушка, ты ходишь еще в детских штанишках наивности. А  жизнь  не  апельсин.  Вся  соткана  из  противоречий.  Все.    Прекращаю дискуссию. Приехали.

    Он круто повернул машину во двор, тесный от деревянных  сараев,  и,  не сбавляя  газа,  проехал  в  узком  проходе  меж  оград  сочно    зеленеющих палисадников, остановил машину на заднем дворике, тихом,  знойном,  сплошь заросшем травой и ромашками. Низкий одноэтажный дом  едва  был  виден  под разросшимися деревьями; на старых его стенах, на скосившемся  крыльце,  на новой "Волге" под навесом тополей  -  везде  желтели  солнечные  пятна;  и потянуло сразу чуть сыровато от земли, пресно  запахло  травой,  и  чем-то покойным, провинциальным повеяло от разомлевших на жаре нежных деревенских ромашек в палисадниках, от ветхих, рассохшихся ступеней  крыльца  дома,  в котором полутьма прохлады стояла в пустых окнах.

    Никого не было здесь.  Валерий  посигналил  дважды,  распахнул  дверцу, превесело крикнул:

    - Привет, провинциалы! Мирно спите? Если не ошибаюсь,  все  смылись  из этого дома.

    И Никита, вылезший из машины вместе с Валерием,  несколько  напряженный от этой странной тишины маленького, немосковского дворика, тотчас  увидел, как из-под "Волги" высунулись мускулистые с задранными  штанинами  ноги  в кедах, задвигались по траве, затем глуховатый голос размеренно ответил:

    - А без ажиотажа можно?

    Валерий присел на корточки, играя ключиком.

    - Привет, Алеша! Вылезай! И не жестикулируй ногами.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту