Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

25

на стуле, задержал обеспокоенные глаза на потном, готовом  опять  к  спору лице Валерия, непринужденно улыбаясь, спросил:

    - Что там случилось с моим сыном? Кого он там обидел? - И спросил  это, соразмеряя в интонации ту меру, которая никого не могла обидеть. - Вы ему, вероятно, Василий Иванович, либерально ставите четверки за красноречие,  а он мало готовится к семинарам, ленив, читает, знаете ли, на диване  эти... как их... фантастические романы.

    - Я не понял смысла вашего вопроса, - сказал молодой белокурый  человек с видом государственной усталости. - Извините, не понял.

    - Разреши уж, отец, мне ответить проще, -  ангинным  голосом  выговорил Валерий и, потрогав бинт на горле, обратился к  профессору.  -  Даете  мне слово для справки, Василий Иванович?

    - Нет, голубчик, - снова мягко, но  настойчиво  ответил  за  профессора Греков. - Ты, вероятно, слишком много говорил. Ты даже охрип,  дорогой.  А тебе это вредно. Разреши поговорить и другим!

    - То, что вы хотите объяснить, - утомленно произнес Василий Иванович, - я предполагаю... Вы лучше о футболе.

    - Я как раз о футболе, профессор, - насмешливо сказал Валерий, навалясь грудью на стол. - Там все ясно: влепил Понедельник гол или не влепил? - Он с вызовом засмеялся.

    - Валерий!.. Что за тон!  -  испуганно  вскрикнула  Ольга  Сергеевна  и всплеснула  руками.  -  Ты  думаешь  что-нибудь,  когда  говоришь?    Какой Понедельник?

    - Разумеется, - кивнул Валерию Василий Иванович. - Да, разумеется...  - произнес он уже холодно; синеватые его веки были опущены. - Что же вам  не ясно?

    - Многое, профессор. Перечислить - не хватит пальцев. Зачем уточнять?

    - Точность идет от веры. - И веки Василия Ивановича поднялись,  тяжелый блеск был под ними. - Ваша самоуверенность еще не перешла, как я  вижу,  в твердую веру, Валерий! - упорно, так, чтобы слышали все, договорил  он.  - Да, именно самоуверенность - ваша вера. Не больше.

    - На  каком  основании  вы  так  безапелляционно  утверждаете,  Василий Иванович? - вмешался тучный, бритоголовый профессор и рассерженно повертел растопыренными пальцами над столом. - Хватили уже через край!

    - Боже мой! Нельзя ли прекратить этот ужасный  разговор?  -  взмолилась Ольга Сергеевна. - Василий Иванович, дорогой... Связался бог с младенцем!

    - Олечка! - проговорил сквозь досадливое перханье Греков, прикоснувшись к ее локтю. - Младенец наш... не такой  уж  младенец.  -  И  заговорщицким шепотом сказал что-то молодому человеку, который все недовольнее  скашивал брови на Василия Ивановича,  как  бы  очень  утомленный  этой  странной  и ненужной настойчивостью профессора.

    Упрямый голос Василия Ивановича звучал в тишине:

    - Я хотел бы услышать ясный ответ. Во что вы верите, Валерий?

    - Слушайте,  Василий  Иванович,  что  вы  мне  учиняете  допрос?  -  не сдерживаясь, горячо заговорил Валерий. - Меня тут назвали  младенцем.  Вы, может быть, еще скажете, что вы отец, а я дитя? И мы в извечном конфликте? Чушь и ерунда! Хотите знать, во что я верю? Я верю в молодость  и  верю  в старость. Но в ту старость, которая остается молодостью. Верю в правду.  В добро. В любовь! Ненавижу бюрократов, догматиков,  карьеристов,  туполобых дураков, которые

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту