Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

24

черный  костюм,  -  заговорил  серьезно:  - Друзья! Достаточно сегодня мы пили  и,  так  сказать,  в  ажиотаже  горячо произносили тосты за здравие юбиляров. Я предлагаю  чрезвычайно  короткий, но неоспоримый тост за молодость. Да, уважаемые мои седые коллеги, за нашу молодежь!

    - Ура и да здравствует!.. - крикнул Валерий. - Но только за передовую и сознательную молодежь. И конечно, за футбол, отец...

    - Но почему, собственно, за футбол? - сухо улыбнулся Василий  Иванович, тот самый профессор, что давеча спорил с Валерием. -  Что  за  футбол?  Не понимаю корректуру...

    - А это, профессор, для равновесия, -  ответил  Валерий,  наливая  себе коньяк. - Для равновесия тех же "но" и "еще".

    -  Что  ж...  Пусть  и  за  футбол,  если  уж  так  хочется    некоторым представителям молодежи! - полушутливо  согласился  Греков  и  чокнулся  с Диной, кокетливо  тряхнувшей  спадающими  на  плечи  темными  волосами,  с молодым белокурым человеком и символически повел бокал в сторону  Алексея, но тот, разминая  над  пепельницей  дешевую  сигарету,  точно  не  услышал Грекова, думал о чем-то, искоса  глядя  на  Никиту,  и  Никита  чувствовал взгляд его.

    - Уже два дня здесь? - спросил Алексей. - Жаль, поздно узнал.  А  я  не таким тебя представлял, брат.

    "Каким он мог меня представлять? - подумал Никита. - Он знал что-нибудь обо мне раньше? Валерий ничего не знал..."

    Греков отпил из бокала и сел, оживленный, промокнул рот салфеткой и тут на мгновение опять поднял взгляд  в  направлении  Алексея  -  и  в  глазах мелькнуло  какое-то  мучительное,    не    соответствующее    его    оживлению беспокойство, и это же неспокойное  выражение  появлялось  на  лице  Ольги Сергеевны, которая, тихо переговариваясь с Диной, поминутно взглядывала на Алексея и Никиту, как бы с попыткой услышать короткий их разговор.

    - Да, Георгий Лаврентьевич, совершенно  верно.  Мы  говорим:  молодежь, молодежь, пишем о ней  каждодневно,  учим,  вкладываем  в  нее  светлое  и доброе, - с едкой горечью заговорил после тоста Василий  Иванович,  темные пальцы его сжимались и двигались на столе. - А молодежь...  Нет,  не  вся, Валерий. - Он интонацией выделил это. - Да, не вся! А незначительная часть молодежи, к сожалению...

    - Подвержена... - невинно подсказал Валерий, - чему, Василий Иванович?

    - Да, вы угадали, - подтвердил, повысив голос, профессор. -  Да,  этому отвратительному цинизму, этой заемной иронии! Откуда это? И я уже не  могу понять своего  студента,  способного  к  тому  же  студента.  Мы  что  же, устарели? - произнес он тоном человека,  отчаявшегося  доказать  очевидную свою правоту, повторил громче:  -  Какими  же  методами  убеждать?  Какими словами? Может быть, что-нибудь объяснит наш уважаемый член-корреспондент?

    - На экзаменах он любит спрашивать даты, - сказал Валерий шепотом. -  В каком году, какого числа...

    - А в датах ты не силен, - усмехнулся Алексей.

    Сдерживая раздражение, профессор говорил отчетливо, округляя слова, все за столом услышали его  вопрос,  и  молодой  белокурый  человек,  вдруг  с неудовольствием    соединив    над    тонкой    переносицей    светлые    брови, рассчитанно-медленно обернулся к профессору. Но сейчас же  Греков,  ерзнув

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту