Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

21

ищет и постигает такую  глубину  материи,  которую, казалось бы, не в силах постичь человеческий разум. А  что  постигаем  мы, историки? Подчас мы не только не ищем истину, но  опрощаем,  подтасовываем исторические  факты  под  готовую  схему,  которую,  извините    уж    меня, профессор, можно назвать прокрустовым ложем. А  потом  удивляемся:  почему это часть нашей молодежи так равнодушна к  нашей  науке?  Порок  некоторых наших ученых - пьедестальное мышление в истории!

    - Вы уж только на апеллируйте к молодежи,  коллега,  убедительно  прошу вас! Я тоже некоторым образом имею к ней отношение. Да,  в  работе  нашего института, в наших  исторических  работах,  разумеется,  есть  недостатки, но...

    - Начинается! От этого ортодокса  у  меня  диспепсия,  -  сказал  своим простуженным голосом Валерий и, толкнув Никиту, скучающе поправил бинт  на горле. - "Есть недостатки, но..." Скажите, Василий Иванович, а нельзя  без "но"? - спросил он громко  с  гримасой  наивного  удивления,  обращаясь  к спорящим, как равный.

    Эта  нестеснительная  самоуверенность  Валерия    неприятно    покоробила Никиту, но в это время  сидевший  напротив  него  пожилой,  узкоплечий,  с глубоко посаженными глазами профессор, холодно возражавший своему  соседу, замолчал, и сосед его, без пиджака,  лысеющий  ото  лба,  румяный  доцент, задиристый, вызывающе взъерошенный, призывно улыбнулся Валерию; узкоплечий профессор спросил тоном сдержанного раздражения:

    - Как вас прикажете понимать, Валерий? Может быть, объясните?..

    - По-моему, все ясно, если вы говорили не о теннисе, - сказал  Валерий, чиркая спичкой и глядя на сигарету яркими, насмешливыми глазами. - И  если вы, профессор, говорили об  этом  "но",  которое,  простите,  осточертело! Абсолютно!

    Собрав губы в вежливую улыбку, профессор сжал и разжал на  столе  худые подвижные пальцы, тихонько постучал ими.

    - А можно ли не так грубо, без этого студенческого арго?

    - Можно, - с веселой ядовитостью согласился  Валерий.  -  Разрешите,  я буду вас цитировать. Я ведь ваш студент... Вы не обидитесь?

    - Нет, почему же, пожалуйста...

    - Простите, профессор, почему вы так неизменно любите это "но"? "Но"  и "еще"? Если вы говорите о недостатках или там ошибках и прочее, то за этим обязательно "но". "У нас есть недостатки, но..." Если уж  об  успехах,  то всегда прибавляете  "еще".  "Еще  больший  подъем".  И  тэде  и  тэпе.  Не замечали? Да сколько же можно, батюшки?

    - Далее, далее. Я вас слушаю... - сказал  профессор,  неподвижно  глядя тяжелыми глазами.

    - Подождите, - подняв руку, продолжал Валерий. -  Для  чего,  простите, стоять на цыпочках, восклицать и хвастаться? Нет, это уже не  арго!  -  Он засмеялся. - Почему нельзя нормальным  голосом,  без  "но"  и  "еще"?  Без эпитетов? Может быть, вы думаете, что студенты не оценят каких-то успехов, не поймут каких-то ошибок? Почему все время восклицательные знаки?

    За столом между тем постепенно угасал разобщенный на группки  разговор, и Ольга Сергеевна,  сидевшая  в  дальнем  конце  стола  напротив  молодого белокурого человека,  всем  одинаково  ласково  улыбаясь,  уже  беспокойно поглядывала в сторону Валерия.  Молодой  человек,  по-прежнему  никого  не

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту