Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

9

покачал длинной ногой, обутой в кед, повращал кедом, потом  не  то вопросительно, не то иронически прищурил один глаз на Никиту. -  Что,  был разговор со стариком? Была какая-то просьба с твоей стороны?

    - Я ничего не просил, - резко сказал Никита.

    - Ото! - Валерий оттолкнулся от  спинки  кресла,  пощелкал  пальцем  по сигарете, стряхивая пепел. Вся поза его, глаза,  подвижное  лицо  выражали насмешливое  и  нестеснительное    любопытство,    и    Никита    почувствовал раздражение к его  ангинному  голосу,  к  этой  его  самоуверенной  манере держать сигарету на отлете.

    - Я ничего не просил, - спокойнее повторил Никита. -  А  что  я  должен просить?

    Валерий развел руками.

    - Этого, представь, не знаю. И не хочу знать: у каждого свое.  В  чужую жизнь стараюсь  нос  не  совать.  Как  тебе  понравился  старик?  Речи  не произносил?

    -  Он  рассеян,  -  ответил  Никита  и  замолчал,  намеренно  не  желая продолжать этот разговор.

    - Ну, я Георгия Лаврентьевича знаю чуть получше тебя, - сказал  Валерий добродушно. - Старик  любит  МХАТ.  Это  та  рассеянность,  когда  человек приходит в одной галоше в институт, но другую держит  в  портфеле.  Причем завернутую  в  газету.  Но,  в  общем,  он  добрый  малый,  твой  маститый родственник.

    Никита, нахмурясь, сказал:

    -  Я  рад  был  узнать,  что  в  Москве  у    меня    оказалось    столько родственников. Больше, чем надо. Но просто не знал,  что  всем  необходимо считать меня бедным сиротой из  провинции,  а  я,  собственно,  ничего  не прошу! Я привез письмо матери. Это была ее просьба.

    Валерий загасил сигарету в пепельнице, запустив руки  в  карманы  брюк, начал подрагивать длинной ногой, узкое, с  облупившимся  от  загара  носом лицо стало сонным.

    - Милый! Сейчас все хотят друг другу трясти руки  и  все  в  поте  лица суетятся, размахивая категориями добра. Никто не хочет быть, так  сказать, черствым в наше время. Для тебя это новость?

    - В какое наше время?

    - В противоречивую эпоху  переоценки  некоторых  ценностей,  -  ответил Валерий смеясь. -  Улыбки,  вежливость,  демократическое  похлопывание  по плечу - модная форма самозащиты. Люди изо всех сил хотят оставить  о  себе приятное впечатление. Надо знать это, не надо  быть  наивным.  Реализм  не должен убивать прекрасную действительность.

    - Валя... Вале-рий!.. - послышался из  столовой  ласково-певучий  голос Ольги Сергеевны, и потом легонько,  будто  ногтем,  два  раза  стукнули  в дверь. - У тебя Никита, голубчик? Прости, пожалуйста. Я жду тебя.  И  отец ждет. Прошу тебя,  прошу,  милый.  Извините,  пожалуйста,  Никита,  я  вам помешала?

    - Иду, иду, уважаемая мама! Одну минуту! - вставая, крикнул  Валерий  в тон ей так же ласково-певучим голосом и,  наморщив  обгоревший  на  солнце нос, сказал Никите: - Вот видишь, моя мама, добрейшая  женщина,  опасается очень, что ты обидишься. Мир соткан из условностей, Никитушка. Ну ладно, я должен ехать с уважаемой мамой в Столешников и как любящий сын  изображать грузчика - таскать сухое вино и укладывать  в  машину.  У  нашего  старика какая-то дата - именины или полуюбилей, понять невозможно. Это знает  один он.

    Валерий посмотрел на себя в зеркало, поправил бинт на

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту