Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

34

- опять взревел парень первобытным голосом угрозы и страха.

    И  в  следующий  миг  Никитин  почувствовал  -  по  левой  кисти  болью скользнуло  горячее,  твердое,    шатнулись    впереди    выкаченные    злобой воспаленные глаза парня, черно открытый, сипом дышащий  рот,  на  короткий момент увидел кровь на левой кисти, тотчас  понял,  что  парень  задел  ее ножом,  и,  отклонясь,  изогнувшись,  правой  рукой  ударил  его  снизу  в подбородок, услышал животный взвизг, выкрик ругательства,  и  опять  перед ним  промелькнуло  полосами  измазанное  по  скулам  красным  лицо  парня, выкаченные из орбит глаза,  и  он  снова  ударил  по  близкому,  влажному, отвратительному лику, с мстительным сладострастием вкладывая в  эти  удары нечто жгучее, клокочущее в его душе, кипящее и невыкипающее.

    Потом сзади что-то тяжкое и темное обрушилось на него,  резким  толчком свалило с ног, и посреди суматошного топота вблизи головы, пинков, свиста, сквозь звон, заложивший  уши,  дошли  до  сознания  два  неясных  вскрика, похожих почему-то на два обрывка ваты, летящих по воздуху:

    - Шухер! Шухер! - И показалось ему: странно опустело везде,  и  нависла над ним тягуче звенящая тишина.

    Тогда он вскочил, выплевывая кровь, шатаясь от чугунного шума в голове, но его властным охватом стиснул  со  спины  какой-то  незнакомый  человек, говоривший ему: "Тихо, тихо!" - и, как в другом мире, увидел  он  парня  у перил моста. Его держали за  плечи  два  милиционера,  жирные  размазанные полосы обезображивали его широкий нос, его скулы; ножа  не  было.  Парень, обессиленно вырываясь, дергаясь, не говорил, а выкашливал горлом:

    - Шел домой, а он прицепился, гад!.. Пьянь проклятая! Шел домой,  а  он деньги стал требовать, гад!

    А Никитин еле стоял, покачивался на  ослабевших  ногах,  не  было  силы сказать ни единого слова, он только улыбался страшной улыбкой.

    В милиции, куда привели их, парень рыдающим голосом  кричал,  повторяя, доказывая, что он шел из кино домой,  а  та  вон  проклятая  пьянь  начала приставать, полезла по его  карманам  и  вырвала  деньги,  полсотни,  -  и истерическими жестами  показывал,  каким  образом  все  было:  выворачивал наизнанку карманы и потрясал перед дежурным  порванной  пятидесятирублевой бумажкой. Капитан, брезгливо-суховатый, широколобый, глянул  из-за  стойки взором  внимательной  подозрительности,  взял  обрывок  пятидесятирублевки ("Н-ну-ка...") и положил на стол. А  Никитин,  усаженный  милиционером  на крепкую, обшарпанную скамью, смотрел на  парня,  вспоминая  его  ощеренное лицо в момент плевка ("Я сифилитик!"),  его  хрипевший  злобой  и  страхом окровавленный рот во время драки на мосту ("Сердце проколю!") - и едва  не плакал от бессилия и ненависти: им не дали додраться один на один, там, на мосту, кто-то из тон стаи по-темному, по-трусливому нанес ему удар  сзади, свалил наземь, подставив ногу, и сейчас,  вот  тут,  в  милиции,  где  без какого-либо сочувствия  не  могло  быть  понимания  ни  одной,  ни  другой стороны,  невозможно  было  бы  даже  рассказать,  объяснить  подробности, причины всего, что произошло на набережной. Выкрики парня, его  объяснения - "пьяный псих, бухарик", приставал,  требовал  деньги 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту