Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

7

многозначительные, что-то понимающие взгляды незнакомых ему,  но,  видимо, когда-то давно встречавшихся с матерью и потом забывших ее людей,  которых вчера    за    ужином    представила    Ольга    Сергеевна,    и      весь      этот непоследовательный, раздерганный разговор с профессором Грековым - и вдруг почувствовал  стыд  от  этого  своего  нового,    унизительного    положения объявившегося в Москве родственника. Он вспоминал фразу: "Вера просила", - но он сам в кабинете у Грекова не нашелся толком возразить, зачем-то  стал невразумительно объяснять причины жилищного уплотнения, хотя и  совсем  не намерен был говорить о деньгах.

    "Как же это? Неужели получилось так,  что  я  искал  из  письма  матери какой-то выгоды?" - подумал  Никита  с  отвращением  к  себе,  и  испарина выступила на лбу, и тесная, надетая  утром  ковбойка  неприятно  и  жестко сдавила под мышками. Он стоял в нерешительности  и,  точно  сжатый  душной тишиной квартиры, видел, как в конце коридора, в  проеме  двери  солнечно, ярко, пусто  блестел  паркет.  Там  была  столовая,  где  вчера  вместе  с молчаливыми гостями сидел и он.

    Его комната была в той стороне квартиры.

    И сейчас, чтобы попасть в дальнюю комнату, ему нужно было пройти  через эту просторную столовую, мимо других комнат, но он опасался встретить  там Ольгу Сергеевну с ее участием, с ее ласково-скорбным взглядом, он не знал, что сказать ой.

    "Только бы они не чувствовали, что  чем-то  обязаны  мне  после  смерти матери, - подумал Никита. - Только бы не это!"

    Он подождал немного и быстро пошел по коридору.

    Все окна столовой, светлой  и  горячей,  были  распахнуты  в  сверкание полуденного солнца, в оглушительно радостное, летнее  чириканье  воробьев, возбужденно трещавших крыльями  где-то  под  карнизами,  и  этот  базарный воробьиный крик звенел не за окнами, а в самой столовой, длинной и пустой, как ресторанный зал по утрам.  Никита  прищурился  от  белизны  солнца,  и сейчас же рвущийся, как при  настройке  приемника,  свист,  потрескивание, короткие строчки музыки вплелись  в  воробьиный  гомон.  Боковая  дверь  в столовую распахнулась, звуки музыки  хлынули  оттуда  и  оглушили  хаосом, свистом разрядов.

    - Привет, родственник! - услышал он обрадованный голос. - Хинди,  руси, бхай, бхай!

    На пороге стоял высокий парень с  забинтованной  шеей  и  в  спортивных кедах, узкое лицо загорело, белокурые  волосы  очень  коротко  подстрижены ежиком, яркие глаза насмешливо и  смело  оглядывали  Никиту.  Парень  этот наугад крутил настройку транзистора. Транзистор свистел,  гремел  музыкой, скользили нерусские голоса, взрывы смеха,  кто-то  речитативом  выкрикивал под всплески аплодисментов мелодию шейка. Не  выключая  приемника,  парень дурашливо-церемонно поклонился.

    - Я вас горячо, родственничек! Не успел представиться: был на дачах,  - сказал он сиплым, ангинным голосом, подмигивая Никите. -  Заходи  ко  мне. Садись. Будем, что ли,  знакомиться.  Валерий.  Сын  уже  известного  тебе Георгия Лаврентьевича. А ты - Никита?

    - Да, не ошибся.

    -  Виноват!  -  ворочая  забинтованной  шеей,  воскликнул    парень,    с любопытством разглядывая яркими глазами Никиту. - Даю сразу задний ход: по рассказам

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту