Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

6

как у злорадного ребенка,  улыбка,  с  которой  он  отчитывал  кого-то  по телефону. И теперь растрепанные кустики седых бровей наползали на  высокий лоб лохматыми уголками, и весь вид его выказывал сосредоточенное изумление перед чем-то, что в эту секунду мысленно видел он.

    Профессор рассеянно смотрел на Никиту пустым взором, как бы мимо  него. С этим же отсутствующим выражением,  словно  ничего  не  видя,  он  сделал несколько шагов от стола к нише меж книжных шкафов, медлительно  вынул  из кармана  халата  ключик.  Вложив  его  в  замочное  отверстие  маленького, вмонтированного в нишу домашнего  сейфа,  он  так  же  медлительно  открыл дверцу. И после этого спросил расслабленным голосом:

    - Скажите... Вам, вероятно, нужны деньги? Вы, кажется, сказали, что вам нужны деньги на расходы? В вашем возрасте всегда нужны деньги.

    - Я не просил, - отказался Никита. - У меня есть.

    - Да, об этом мы не говорили с вами, - вспоминающе  перебил  Греков,  и круглое, выбритое лицо его дрогнуло, как от беззвучного смеха. -  Конечно. Странно... Это рефлекс. Когда я вижу молодые, именно молодые, так сказать, лица родных и своих аспирантов, я открываю этот сейф. К сожалению, деньги, как и слава, приходят к человеку слишком поздно, когда все радости  бытия, которые дают деньги, становятся лишь прошлым...  Лишь  воспоминанием.  Как они нужны мне были когда-то, лет сорок назад! Как нужны!.. Был бедным и  к тому же без ума влюбленным в какие-то русые косички студентом. Теперь даже не помню, какой цвет глаз был у этих косичек. А она была подругой Веры.  И Вера была тогда красавицей. И вдруг это письмо...

    Никита увидел, как письмо, вынутое Грековым из-под бумаг, замелькало  в его пальцах, он рассматривал, теребил  его,  точно  не  знал,  что  с  ним делать. Потом, затоптавшись, наклонился к открытому  сейфу,  положил  туда конверт и никак не мог закрыть замок, поворачивал ключик вправо  и  влево, нелепо оттопыривая локти; белые, по-стариковски  аккуратно  выбритые  щеки его дрожали.

    - Идите, идите, я умоляю... я все сделаю, я все, что смогу,  сделаю,  - заговорил Греков и, весь сразу обмякший, дошел до стола, упал  обессиленно в кресло, закрыв глаза, жалко закивал Никите. - Мы еще поговорим. Мы  еще, конечно, поговорим. Простите, я устал. Я чрезвычайно устал сегодня.

    Никита неуверенно  поднялся  и,  зажимая  в  потных  пальцах  сигарету, которую все время разговора мял в кармане, пошел  к  двери.  В  дверях  он задержался, запутался в портьере, обдавшей его сухим горьким запахом.

    Он отдернул портьеру и вышел.

          2

    В полутемном коридоре Никита  вытер  пот  со  лба  и  закурил  размятую сигарету. Ни шороха шагов, ни покашливания не было слышно из кабинета;  ни одного отчетливого звука  не  доходило  до  него  из  других  комнат  этой огромной, как пустыня,  квартиры.  Только  за  стенами  отдаленно  катился сложный шум улицы.

    "Что же это? - подумал Никита. - Значит,  Георгий  Лаврентьевич  -  мой родной дядя?"

    Никогда раньше мать не говорила ему об этом, никогда она не получала ни от кого писем (он не видел их) и никогда на его памяти не  общалась  ни  с кем  из  своих  родственников.  И  Никита  опять  вспомнил  день  приезда,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту