Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

4

ладонью переносицу; он слегка покачивался в кресле,  как  в дремоте. И было непонятно, успокаивает ли он себя или страдает оттого, что не видел мать перед ее смертью, или  так  странно  думает  вслух,  и,  все больше испытывая неудобство, Никита сказал:

    - Нет, она ничего не говорила.

    Георгий Лаврентьевич широко открыл глаза - в  их  прозрачной  голубизне скользнул короткий испуг, какой бывает  у  человека,  разбуженного  резким толчком, - и стремительно наклонился к столу, точно падал.

    - Моя сестра, моя сестра... - пробормотал он.

    Откинув голову, он затих на  секунду  с  жалким,  удивленным  лицом  и, сейчас же легонько вздохнув не  на  полную  грудь,  ощупью  выдвинул  ящик стола, достал коробочку с валидолом.

    - Вам плохо? - спросил Никита и привстал. - Может быть... воды?

    Сделав  неопределенный  жест,  Греков  стиснул  в  кулаке  коробочку  с валидолом, долго сидел неподвижно, как будто ждал, когда отпустит боль.

    - Ничего... Это звонки, - успокаивающим шепотом сказал  он.  -  Звонки. Возраст. Не беспокойтесь. Ничего, ничего. Она... в этом письме... -  после молчания заговорил он  уже  несколько  громче,  -  просит  меня,  чтобы  я посодействовал вашему переводу. Из Ленинграда. В  Московский  университет. Вы этого хотели? Я постараюсь это сделать. Незамедлительно.

    Никита задвигался на теплом краешке кожаного кресла, ничего не понимая, машинально полез за сигаретой.

    - То есть как? - спросил он. - Зачем же?

    - Что вы? - Греков  перевел  дыхание  и,  заметив  сигарету  в  пальцах Никиты, умоляющим  взглядом  попросил  не  курить.  Никита  тоже  невольно покосился на сигарету, смял ее, сунул в карман.

    -  Вы  сказали:  "Зачем?"  -    проговорил    Георгий    Лаврентьевич.    - Позвольте... Вера также просит, чтобы я помог вам  обменять  ленинградскую квартиру на московскую. Я помогу вам, хотя это нелегко... Но  я  все,  что смогу...

    - Но я не хотел, это не так, - ответил Никита неловко, пытаясь  понять, почему мать в этом предсмертном письме просила о его переводе в Москву.  - Мать сказала мне в больнице, что  я  должен  буду  поехать  к  вам.  Когда передавала письмо, она только об этом просила.

    Он  замолчал.  Греков  наблюдал  за  Никитой  с    горьким    ощупывающим выражением.

    - Ваша мать была известной ученой... И в Ленинграде у вас, должно быть, большая квартира.

    - У нас не было большой квартиры, - возразил Никита. - А две комнаты  в общей... Нам с матерью  не  было  тесно.  Потом,  когда  мать  положили  в больницу, я сдал комнаты полковнику. Соседу, у него четверо детей... А сам только  приходил  ночевать.  После  смерти  матери  я  попросил  койку    в общежитии. В университете. Мне обещали.

    - Но для чего, для чего вы сдали свои комнаты?

    - Мне нужны были деньги.

    Греков вдруг спросил суховато:

    - Что? Разве вы не получали стипендии?

    - Получал. Но мать полгода лежала в больнице, - сказал Никита и, сказав это,  увидел  заалевшие,    как    от    внутреннего    жара,    щеки    Георгия Лаврентьевича. - И я хотел, чтобы... Разве вы не знаете,  для  чего  нужны деньги, когда кто-нибудь болеет?

    Георгий Лаврентьевич молчал, пристально смотрел в стол,  сутулясь;  его белые нависшие брови двигались,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту