Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

1

    Тогда он поднялся, проговорил, ни на кого не глядя: "До свидания", -  и последовал за ней, ощущая взгляды на своей  спине.  И  как  только  закрыл дверь комнаты, непроницаемое безмолвие затопило квартиру: чудилось,  гости разошлись из столовой на цыпочках, и не слышно было, как прощались они.

    "Что они говорят обо мне? -  вспомнив  свой  приезд,  хмурясь,  подумал Никита и прислушался. - Почему  они  не  входят,  не  стучат,  а  стоят  в коридоре? И кто жил в этой комнате? Чьи это  боксерские  перчатки?  Что  я должен делать теперь?"

    Он встал с дивана, долго смотрел на  тренировочную  грушу,  висевшую  в углу, на затянутые слоем пыли боксерские перчатки (они валялись на стуле). Перчатки ссохлись, покоробились - лежали здесь давно. Он тихонько  сдул  с них пыль, натянул корявую,  до  скрипа  прокаленную  солнцем  перчатку  на правую руку и, не зная зачем, слабо ударил по груше. Она  с  тупым  звуком метнулась на подвеске, закачалась. Никита ударил еще раз и, стиснув  зубы, стоял, ожидая.

    Было тихо, в окно веяло запахом накаленных крыш.

    В дверь внезапно постучали. Никита стряхнул, отбросил в угол  перчатку, стал, торопясь, натягивать ковбойку.

    - Простите... Доброе утро, Никита. Можно к вам?  -  И  осторожно  вошла Ольга Сергеевна, послышался свистящий шорох ее платья.  -  Простите,  ради бога, Никита, я вас не разбудила?..

    Не подымая головы, он все торопливо искал пуговицы на ковбойке.  И,  не отвечая ей, видел  совсем  рядом  ее  освещенные  солнцем  полные  колени, выступавшие под коротким белым платьем, ее  сильные,  с  высоким  подъемом ноги, золотистые волоски на них, будто высветленные солнечными лучами.

    - Какое же это несчастье,  какое  несчастье!..  -  негромко  заговорила Ольга Сергеевна. - Поверьте, я понимаю ваше  состояние.  Потерять  мать... Господи, как я это все понимаю! Я сама это пережила три года назад.

    Ольга Сергеевна так близко стояла перед ним, что  он  явственно  вдыхал терпковато-теплый запах ее платья. Она вдруг неуверенно и робко  погладила его по голове, от ее руки повеяло свежим запахом земляничного мыла,  и  он мгновенно ощутил свои  жесткие  волосы,  еще  не  причесанные,  и,  дернув головой, сказал шепотом:

    - Спасибо, Ольга Сергеевна, не надо...

    - Я понимаю, Никита. Я все понимаю.

    Она, умытая после сна, всматривалась  в  него,  глаза  были  размягчены состраданием, жалостью; белое летнее платье - такие никогда не носила мать - стягивало ее торчащую грудь, чистые каштановые волосы убраны в пучок  на затылке, в алых мочках прижатых ушей поблескивали серьги.

    -  Бедный,  бедный,  -  сочувственно  отыскивая  глазами  его    взгляд, проговорила Ольга Сергеевна, и ее пальцы щекотно прикоснулись к его груди, помогая ему застегнуть пуговицу. - Вы все время  думаете  о  ней?  Я  тоже никогда не забуду ту страшную потерю.

    Никита угрюмо глядел в пол, на рассохшийся,  старый  паркет,  отчетливо видел завязший в пыли голубиный пух, грязные  пятна  раздавленного  пепла, точно несколько лет никто не входил в эту заброшенную комнату. Еле  слышно спросил:

    - Он... тоже умер? Боксерские перчатки... Это его?

    Она отошла на шаг, подняла полные оголенные руки к измененному  испугом липу.

    -

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту