Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

96

на Степанова, стоящего на коленях перед щитом,  а  его  тормошил,  дергал  за хлястик, кричал что-то весь закопченный дымом Порохонько.

    - Что? Почему прекратили огонь? - крикнул Новиков. - Степанов!..

    Но никто не ответил. Он наклонился, и кинулось в глаза: Степанов  стоял на коленях, ткнувшись лбом в  щит  орудия,  съеженным  плечом  упираясь  в казенник. Пилотка держалась на его большой голове, прижатая ко лбу  щитом, складка шеи с  еще  не  исчезнувшим  загаром,  как  у  живого,  лежала  на воротнике, но то липкое, густое на вид, что выползало  из-под  разорванной пилотки, объяснило Новикову это странное несоответствие позы  с  тем,  что произошло. Воронки зияли слева и чуть позади Степанова - следы снарядов на бруствере, убивших его.

    - Отнесите в нишу, похороним потом, - сказал Новиков,  почти  не  слыша своего голоса, и, задохнувшись, вспомнил, что как-то не так говорил он  со Степановым в  последние  его  часы.  Но  не  было  времени,  душевных  сил возобновить в памяти, где был прав и виноват он. Новиков чувствовал темное кружение в голове, позывало на тошноту, - видимо, контузило его в ровике.

    - Отнесите в нишу, похороним потом, - повторил Новиков глухо  и  сейчас же поднял голос до командных, отрезвляющих нот: - По места-ам!..

    И тут же исчезло, ушло из  сознания  все,  что  было  несколько  секунд назад. Веря в свою прежнюю счастливую звезду, он стал на колени к прицелу, припал к резиновой наглазнице панорамы - резина хранила еще живую  теплоту и скользкость пота Степанова.

    Он увидел в панораме уже как бы разжатую и  разбившуюся  на  две  части дугу атаки: тяжелые танки, с ходу  ведя  огонь,  сползались  от  центра  к левому и правому краям поля, скапливались  черными  косяками.  Три  первых танка миновали позицию Овчинникова, неуклюже и круто ныряя, скатывались  в котловину.

    - А-а, - только и произнес Новиков, машинально  тиснув  ладонью  ручной спуск. Его била внутренняя дрожь нетерпения, азарта и  злобы,  и  то,  что делали его руки, глаза, будто отделилось от сознания, а оно говорило  ему: "Не торопись, не торопись, ты никогда не торопился!" И все будто  исчезло: на  перекрестие  прицела  в  упор  надвинулся  широкий,  подымающийся    из котловины покатый лоб танка, качнулся, дрогнул его длинный  ствол,  слепя, заслонил огнем прицел и выпал из перекрестия  -  с  громом  рвануло  землю слева от Новикова. И в то же мгновение, чувствуя солоноватый привкус крови на закушенной губе, Новиков поймал его опять, выстрелил и уже не  смотрел, куда впилась трасса. Лишь синяя точка  спичкой  чиркнула  там  по  широкой груди танка.

    - Товарищ капитан! Быстрей! Быстрей!.. "Мессера" идут! Товарищ капитан, миленький!.. Быстрей!..

    "Чей это голос, Ремешкова?  Зачем  он  кричит?  Не  кричать,  спокойно, Ремешков! Ни одного звука. Я  не  тороплюсь  потому,  что  так  надо,  так вернее..."

    Сколько он сделал  выстрелов?  Шесть?  Десять?  Двадцать?  Нет,  только девять... Но дуга все распрямлялась - где следы выстрелов?  Танки  идут... Снова крик разбух за спиной его,  накаленный  опасностью,  а  может  быть, бешеной радостью, животный крик, он никогда не слышал этот  неестественный голос Ремешкова:

    - Тринадцать штук горят!

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту