Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

91

находиться здесь нельзя, - сказал Новиков.  -  Тебе  нужно куда-нибудь в тихое место. Хотя бы в особняк. Около  высоты.  Я  сам  тебя отнесу. Оставаться здесь нет смысла.

    - Ну вот, по голосу чувствую - нахмурился. Ты за меня не волнуйся. Если ты будешь рядом, мне будет спокойнее.

    - Но мне - наоборот.

    - Странно, но я понимаю. Слушай, что ты стоишь? Я ведь знаю, что мы как на вокзальном положении. Ну и что  же?  Пусть...  Сними  шинель,  ты  ведь устал, так будет лучше. Когда ты ушел, я  подумала:  вернется  нахмуренный или совсем не придет. Но если уж пришел,  значит,  ты  хоть  каплю  любишь меня.

    Она тихо засмеялась счастливым, теплым смехом,  который  так  по-новому чувствовал сейчас Новиков, но который раньше казался порочным,  нарочитым, противоестественным в обстановке окружавшей их  грязи,  нечистоты,  запаха пороха, крови и пота. И то, что, дерзкая  с  ним  прежде,  она  неожиданно сказала о любви к  нему  и  засмеялась  ласково,  и  то,  что  его  самого непреодолимо тянуло к ней и, может быть, давно,  -  не  было  той  далекой любовью,  светившей  ему  из  бездны  лет.  Запах  сыроватых  аллей  парка культуры, желтый  песок  под  белыми  босоножками,  мелькание  за  кустами загорелых ног под ситцевым платьицем, велосипед,  прислоненный  к  забору, неожиданная  встреча  возле  будочки  с  газированной  водой,    ясно-серые улыбающиеся ему глаза над стаканом пузырящейся шипучки  и  снег,  бесшумно падающий вокруг фонарей...

    Все оставшееся  от  того,  прежнего,  детского,  полузабытого,  было  в кармане его гимнастерки - четыре письма, фотокарточки не было.  И,  снимая шинель, он на минуту приостановил движение руки,  услышав  хруст  писем  в кармане. Он почувствовал, что предает, разрушает то прежнее, детское,  это настоящее было важнее, сильнее, нужнее ему, дороже и взрослее - он испытал это впервые.

    - Никогда я... такого не чувствовал, как к тебе, - сказал  он  глухо  и сел на нары, где лежала она, тихая сейчас, близкая, невидимая в  потемках. - Ты веришь?.. Никогда!..

    Он обнял ее. Она не поднялась, снизу руками обвила его шею, притянула к себе, и с замирающим стуком сердца он ощутил под  гимнастеркой  округлость ее груди, гибкий шепот дыханием коснулся  его  подбородка,  тонкие  пальцы исступленно ласкали его волосы на затылке,  родственно,  преданно  гладили его шею, скользили по плечам...

    - Ты не жалей меня, не жалей. Делай со мной что  хочешь.  Разве  ты  не понимаешь, что завтра меня не будет с тобой!..

    - Теперь ты можешь отправить меня в госпиталь... Что бы ни  было  -  ты мой!..

    Она лежала вся теплая, расслабленная, утомленно обнимая  его,  целовала легкими  прикосновениями.  Тихий,  обволакивающий  шепот    будто    черными шерстинками стоял перед глазами Новикова, был бесплотен, тающ,  беззвучен; и в том, как она прижималась к нему, пальцами проводила по лбу, по волосам его, была сейчас усталая  нежность,  готовность  на  все,  что  могло  еще случиться с ними. Но после  того,  что  впервые  почувствовал  он,  -  это короткое, казалось, неповторимое бредовое счастье обладания  женщиной,  он не хотел верить в ее слова о госпитале и не верил в  то,  что  завтра  или сегодня ночью Лены не будет с  ним.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту