Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

90

И Новиков заметил  это,  как  раньше  иногда  замечал  даже  свою интонацию команд  в  голосе  Алешина.  И  внезапно,  чувствуя  неудобство, подумал, что  он,  Витя,  по-мальчишески  влюблен  в  него,  видя  в  нем, Новикове,  то  внешнее,  бросающееся  в  глаза,    что    почему-то    всегда притягивает к себе людей и что притягивало прежде Новикова  в  других.  Но ведь все это годами вырабатывалось против его воли, -  просто  он  слишком рано стал командовать людьми, рано носить оружие,  в  то  время  как  Витя Алешин не знал ничего этого.

    "Он подражает мне, как старшему по годам и опыту, видит  во  мне  идеал офицера, - подумал Новиков почти с нежностью. - Но он не знает, что  мы  с ним едва ли не одногодки. Не знает, что мы иногда думаем об  одном  и  том же, что у меня никакого опыта, кроме военного, что мне тоже хочется  жрать шоколад, стоять часовым, откровенно хвастаться подбитыми танками. Но я  не могу, не имею  права.  Наверно,  и  моя  храбрость  кажется  ему  какой-то храбростью высшего порядка. Эх, Витька, Витька, когда-нибудь после  войны, если живы будем, расскажу я тебе все, и ты наверняка  удивишься,  скажешь: "Не может быть". А оказывается, может быть. Ты просто остался моложе меня, а я ведь за людей отвечаю".

    - Спокойной ночи, Витя, - сказал Новиков и, против обыкновения,  сильно пожал руку Алешина. - Впрочем, спокойной ночи не  будет.  А  что  будет  - посмотрим.

    - Черт с ним, товарищ капитан! - ответил Алешин,  улыбаясь,  и  щелкнул пальцами по сдвинутому со лба козырьку.  -  Оборона  хуже  всего!  Леночке привет!

    Вернувшись к первому орудию, Новиков разбудил  Горбачева  и  отдал  ему приказ пройти в город, связаться с дивизионом, при  любых  обстоятельствах выяснить обстановку. Солдаты по-прежнему не спали.  Ни  слова  ни  говоря, лежали на брезенте между станин и слушали  приказ.  Оранжевые  полосы  все шире расползались от города, освещали всю высоту, лица, орудие,  снарядные ящики. В тылу отдаленно рокотал бой, изредка сотрясая  брустверы  позиции. Разноцветные сигнальные  ракеты,  подавая  неизвестные  знаки,  появлялись среди зарева. А перед фронтом батареи,  за  минным  полем,  немцы  молчали мертво. И  казалось,  высота  тесно  сжата  -  сзади  заревом,  спереди  - выжидательной тишиной. Там были немцы, танки, и кто-то думал, рассчитывал, определял время удара, время, о котором не мог знать Новиков.

    - Пойду отдохну, - буднично сказал Новиков, чтобы  как-нибудь  ослабить сжатое напряжение  на  огневой,  и  обратился  к  Ремешкову:  -  Изменится что-нибудь - разбудите.

    - Слушаюсь, - вскриком ответил Ремешков и сморгнул,  привставая.  -  Да разве тут заснешь?

    Темнота блиндажа, пропитанная запахом соломы,  слоисто,  как  в  крепко зажмуренных глазах, зашевелилась перед ним, обступила его, когда он вошел. Он немного постоял у входа, прислушиваясь  к  своему  дыханию,  к  крупным сдвоенным ударам сердца, потом позвал негромко:

    - Лена, ты спишь?

    - Я жду тебя... Иди сюда. Что там, наверху?

    Едва слышный мягкий шепот  повеял  на  него  из  непроницаемой  глубины блиндажа, и он шагнул навстречу ему, как в теплый, качающий его ветерок.

    - Окружение, да? Только лампу не зажигай...

    - Лена, тебе

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту