Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

80

к четвертому орудию.

    Орудие старшего сержанта Ладьи стояло  в  сорока  метрах  левее  орудия Сапрыкина.  С  ощущением  пустоты    и    безлюдья    перешагнул    он    через полусметенный осколками бруствер - страшная, развороченная  воронками  яма открылась перед ним, бледно озаренная месяцем. Орудие косо чернело в  этой яме, щит пробит, накатник снесен. Затвор открыт, повис, круглое  отверстие казенника зияло, как кричащий о помощи рот. Запах немецкого  тола  еще  не выветрился за день и ночь, сгущенно стоял здесь, будто в чаше.

    Новиков огляделся, пытаясь найти то,  зачем  шел  сюда,  что  было  его людьми, расчетом орудия, но не нашел того, что  было  людьми,  а  то,  что увидел, было страшно, кроваво, безобразно, и он никого  не  мог  отличить, узнать по лицу, по одежде. Осколки разбитых пустых ящиков из-под  снарядов валялись тут же,  мешаясь  с  клочками  шинелей,  обмоток,  разбросанными, втиснутыми в землю гильзами, а он все искал среди  этих  обломков  ящиков, среди гильз, отбрасывая их руками, искал то, что  объяснило  бы  ему,  как погибли его люди.

    Он не нашел ни одного целого снаряда даже  в  нишах,  стало  ясно:  они расстреляли все. Потом шагнул к сошникам. Что-то холодно переливалось  под месяцем, отблескивало там в воронке. Он нагнулся, поднял влажный  от  росы кусок гимнастерки, на  нем  -  колючий,  исковерканный,  без  эмали  орден Красной Звезды. Он смотрел на него, никак не мог вспомнить,  чей  это  был орден. И, не вспомнив, сунул в карман шинели.

    Он знал, что надо уходить, но почему-то не было сил уйти отсюда, что-то притягивало его сюда, - он должен был понять все.

    Он обошел вокруг бруствера огневой позиции, рассматривая воронки  перед орудием, и здесь, в трех шагах увидел слева  от  позиции,  в  командирском ровике нечто круглое, неподвижное, темнеющее на бруствере. Он  спрыгнул  в мелкий ровик и только теперь близко различил человека, грудью лежащего  на бруствере. Лежал он в одной гимнастерке, сгорбившийся, лицом вниз,  уткнув лоб в руки, в сжатые  кулаки,  словно  думал;  темный,  замасленный  погон вертикально торчал,  на  нем  светились  вырезанные  из  консервной  банки орудийные стволы, аккуратной полоской белел воротничок, который, вероятно, был пришит перед боем. Бинокль валялся рядом.

    Это был старший сержант Ладья.

    Новиков осторожно положил Ладью в  ровик  -  плечи  сузились,  он  стал совсем  маленьким,  голова  Ладьи  откинулась  назад,  странное  выражение торопливости, невысказанного отчаяния  застыло  на  лице  его.  Все  шесть орденов справа и слева на его неширокой груди были залиты  чем-то  темным. Видимо, в последнюю минуту подавал он какую-то команду, но она не достигла орудия, - может быть, не было уже никого там в живых.

    Он погиб в отчаянии, уткнувшись лицом в руки.

    И тогда понял Новиков, как погиб Ладья, весь расчет. По-видимому, в тот момент, когда кончились снаряды, три танка зашли слева, стали бить  прямой наводкой. Они и сейчас стояли, эти танки. Но кто подбил, сжег их - сам  ли он, Новиков, Алешин или Сапрыкин, - ни Ладья, никто из расчета  рассказать не мог.

    С тяжестью в душе шел Новиков назад, будто  часть  себя  оставил  возле орудия Ладьи. Этого он  никогда

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту