Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

73

что она могла сделать для него.

    "Кажется, это он сказал, что готов воевать двести раз, чтоб  только  не было женщин на войне, - почему-то подумала она, отвинчивая пробку  фляжки. - Да, это он сказал тогда ночью".

    - Только спокойно, милый... Не двигайтесь, глотайте, - заговорила  Лена ласково чужим голосом, садясь у изголовья Лягалова,  и  налила  в  ложечку воды. - Сейчас не будет жечь, пройдет... Все пройдет...

    Лягалов пил из  ложечки,  глотая  и  всхлипывая,  тянулся  к  ней,  как ребенок, и она, тихо гладя его покрывшийся испариной лоб, с ужасом думала, что эти ложечки  вливали  в  него  глотки  смерти.  Но  все  же  наполнила последнюю ложечку, зная, что жажда при  ранении  в  живот  страшна,  люди, мучаясь мыслью о воде, умирают тяжело и медленно.

    Она дала ему четыре ложечки, сидела, охлаждая ладонью влажный лоб  его, сама чувствовала, как горячи, трепетны стали пальцы.  И  она  сняла  руку. Лягалов застонал, глаза закрыты, словно тени неясных мыслей бродили по его прозрачному лицу.

    - Знал я, - прошептал он.

    - Что? - спросила Лена. - Что?

    - Как будто знал я... - Он слабо поднял  безжизненную  руку  на  грудь, обессиленно пошевелил пальцами. - Здесь вот... В сердце было...

    - Что было? Что?

    - Приснилось... вчера... - выговорил Лягалов,  открывая  глаза,  полные слез. - Вернулся я... После войны... Ребятишки вокруг. А жена отвернулась, поцеловать... не захотела... А я ведь души не чаял. Красивая... а за меня, урода, пошла... И ребятишки, четверо. Как же это, а? Разве я виноват,  что меня... убило? Разве виноват?..

    И вдруг беззвучные рыдания искривили некрасивое лицо Лягалова, сотрясли все его тело, и он, замычав, отвернулся к стене, как-то  стыдливо  замолк, будто захлебнулся внутренними слезами, шепча:

    - Это я так... это ничего... Ты меня не слушай,  Леночка...  Пройдет... мне бы Порохонько еще увидеть... Я ведь любил его... уважал...

    Лена молчала.

    - Вот тебе и герцогиня польская, шут ее возьми, -  закряхтев,  произнес Сапрыкин.

    Он слушал Лягалова, приподнявшись на локтях, свет падал на седые виски; когда  же  донеслись  звуки,  похожие    на    сдавленные    стоны,    опустил перебинтованное свое тело на солому, проговорил успокоительно:

    - Порохонько тоже любил тебя, Лягалов... Только остер на язык... А  так добрый он человек. - И хмуро покосился в сторону Гусева.  -  Вон  и  Гусев чего-то заговариваться стал. Плохо, что ль, ему, Елена?  Лопочет  чегой-то мальчонка.

    Гусев лежал, укрытый шинелью до подбородка, молоденькое, почти  ребячье лицо  его  заострилось,  моталось  из  стороны  в  сторону.  Он  бормотал, задыхаясь:

    - Я связист Гусев, а остальные тут  одни...  убитые.  Овчинникова  нет, одни убитые... Снарядов пять штук... А мне постели на  диване,  мама...  В шкафу простыни-то... в шкафу...

    Осторожно положив флягу и  ложечку  на  стол,  Лена  отогнула  воротник шинели, корябавший Гусеву подбородок, некоторое  время  стояла,  задумчиво смотрела то на Гусева, то на этого пожилого, спокойного,  все  понимающего Сапрыкина.  Сапрыкин  глядел  на  нее  устало,  сочувственно,    и    что-то догадливое замечала она в глазах его. Было тихо. Давящее безмолвие  висело над блиндажом. И сквозь это

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту