Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

72

Овчинниковым,  что  произошло  после  его  ухода, виделось как сквозь серую, знойную пыль. Не было сил восстановить в памяти все: были бесконечные  пороховые  удары  в  уши,  чесночно-ядовитый  запах гильз, запах пота, крови, влажных и теплых бинтов. И  все  время  хотелось пить, а потом назойливо, липко, как желание вспомнить что-то, преследовало ощущение  вязкой  тишины,  чего-то  неясного,  незавершенного,    тягостной необлегченности.

    - Водицы бы, Леночка, глоточек бы... Жжет все...

    Лена встала, подошла к нарам.

    Лягалов уже не всхлипывал, не стонал в бреду, открыл глаза, почти белые от боли; некрасивое, как-то сразу обросшее лицо его было синей  бледности, обметанные, уже тронутые смертью  губы  почернели,  выделялись  четко.  Он шептал просительно:

    - Водицы бы, Леночка... холодной. - И сморщился виновато и жалко. - Или кваску бы... со льда. Газировку бы... тоже...

    -  Потерпите  немножко...  нельзя  вам,  нельзя.  Немножко    потерпеть, несколько минут. Несколько минут... Скоро в медсанбат, там врачи,  все,  - убеждающе заговорила Лена, поправляя под головой его сложенную,  пропахшую порохом шинель. - Нельзя вам воды, нельзя.

    Лягалов облизывал губы, не понимая,  остановив  углубившиеся  глаза  на наклоненном лице ее. Как бы пересиливая себя, он особо внимательно  слушал ее голос и что-то еще другое, что было слышно только ему за этим  голосом, то, что происходило, казалось, за спиной Лены. И как-то уж очень  покорно, согласно он перевалил на шинели голову вправо и влево, и, глядя в  потолок блиндажа, сказал осмысленно:

    - До медсанбата... не дотерплю.

    - Вы будете жить, врачи сделают операцию.  Обязательно  сделают.  Нужно потерпеть... Потерпеть...

    Она зашептала эти вынужденные  и  нежно-обманчивые  слова,  что  всегда зачем-то говорят умирающим с надеждой зацепить их за жизнь, что не раз она говорила и другим, смутно чувствуя - эти ложные слова приносят  умирающему последние муки. Но она ничего не могла сказать иначе.

    Он был тяжело ранен в живот  осколками  сбоку.  Она,  перевязывая  его, видела страшную рану, знала, что перевязка безнадежна, не  нужна,  что  ни медсанбат, ни лучший госпиталь не помогут.  А  он,  не  видя  своей  раны, вероятно, тоже  чувствовал  это  непоправимо  надвигающееся  на  него,  но гораздо глубже, мучительнее, сильнее, чем она и все остальные, кто еще жил хотя бы маленькой надеждой... Ее не было у него, этой надежды.

    И она поняла это.

    Лягалов пытался не то улыбнуться, не то объяснить что-то,  может  быть, что ни она, ни все окружающие не могли знать,  чувствовать,  понимать,  но ничего не объяснил, лишь посмотрел  на  нее,  горько,  умоляюще  задрожали веки.

    - Воды, Леночка... Холодной бы... Поспешать мне... не дотерплю...

    - Хорошо, - беззвучным движением губ проговорила Лена. - Хорошо.

    И чуть прикоснулась, провела ладонью по  его  липкому,  жаркому  лбу  и отошла. Некоторое время с закрытыми глазами, не шевелясь, стояла спиной  к Лягалову возле снарядного ящика,  чувствовала,  что  он  осмысленно  ждет, потом неуверенно вынула чайную ложечку  из  сумки.  То,  что  она  делала, преодолевая сопротивление в себе, не было  жестоким  обманом  ни  его,  ни себя. Это было последнее,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту