Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

64

подумал, что в течение суток он беспощадно испытывал этого парня риском,  близостью смерти, жестоко и сразу приучал к ощущению прочности человеческой жизни на войне, от которой Ремешков отвык за шесть тыловых месяцев, как,  возможно, отвык бы и сам Новиков.  И,  подавляя  в  себе  чувство  жалости,  Новиков спросил, готовый на мягкость:

    - Нога болит?

    Ремешков повесил автомат через шею, так  же  спеша  скачущими  пальцами застегивал  шинель,  оглядываясь  на  город,  на  близко  фыркающие  звуки танковых болванок. Он  теперь  знал,  что  никакая  болезнь  ноги  в  этой обстановке уже не поможет, как не  помогла  прежде,  и  словно  торопился, обрывая все, к тому страшному, что ждало его, что в течение  суток  видел, пережил несколько раз.

    Новиков скомандовал вполголоса:

    - Все по местам! Порохонько и Ремешков за мной, - и  двинулся  по  ходу сообщения.

    - Товарищ капитан!..

    Его остановил  неуверенный  оклик  Алешина.  Пропуская  вперед  солдат, Новиков задержался, увидел  в  темноте  неясно  светлеющее  лицо  младшего лейтенанта, голос его зазвучал преувеличенно равнодушно:

    - Голодные они там. Передайте, пожалуйста, Лене, раненым. Это у меня от трофеев осталось. Вот. Не от меня, конечно, а так... от всех. Передайте... - Он сунул Новикову три плитки  шоколада,  теплые,  размякшие  от  долгого лежания в карманах, добавил одним дыханием: - Ни пуха ни пера, - и  замер, опершись о стенку окопа.

    - Посылать к черту не буду. Ты слишком хороший парень, Витя. Ну, смотри здесь. Остаешься за меня.

    "Я второй раз передаю от него шоколад Лене, - думал Новиков,  шагая  по ходу сообщения и с твердой  для  себя  определенностью  чувствуя  какую-то тайну их взаимоотношений, которую не замечал. - Что ж, так и должно  быть. Но почему  я  не  знал?  Что,  я  считал,  что  на  войне  не  может  быть обыкновенного человеческого счастья?"

    Они один за одним спустились по скату  высоты  к  озеру.  Здесь,  перед черной полосой кустов, Новиков приказал остановиться.

    - Я в пехоту, к чехам, ждать здесь, - сказал  он  шепотом  и  пропал  в темноте.

    Сухое шипение осенней травы, внезапный шелест и  шум  катящихся  из-под ног камней, шорох одежды громом отдавались в ушах,  когда  они  спускались сюда, и теперь Порохонько и Ремешков, присев, положив автоматы на  колени, слышали гулкий, учащенный стук крови в висках. Одновременно взглянули"  на озеро, на высоту. Озеро все - до низкого противоположного берега - теплело лиловым отсветом;  высота  за  спиной  кругло  и  темно  выгибалась  среди кровавого зарева и так  ясно  была  вычерчена,  что  четко  вырисовывались острые стрелки травы над бруствером огневой. Канонада из города доносилась сюда приглушенно.

    Справа, в стороне пехотных  траншей,  оглушив  трескучим  выстрелом,  с дрожащим  визгом  взмыла  ракета.  Повисла,  распалась  зеленым  оголяющим светом. Ремешков вздрогнул,  съежился,  сдерживая  стук  зубов,  выговорил прыгающим шепотом:

    - Тут... рядом... за кустами... Колокольчиков убитый, связист. Я давеча наткнулся на него. Лежит...

    - Ты чего это  зубами  стукаешь?  Боишься,  а?  -  спросил  Порохонько, подозрительно-зорко вглядываясь в  Ремешкова.  -  Чего  тогда  пошел?  Для мебели?

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту