Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

29

    "Отличные стихи, - думал потрясенно Никитин,  вслушиваясь  в  сниженный баритон Вихрова и вместе слушая счастливо поющую струнку в самом  себе.  - Все отлично, и мне не стыдно, что я немного пьян. Но почему  мы  встали  и так рано ушли из такого уютного для разговора кафе?"

    И как-то невозможно было  Никитину  подумать  и  согласиться,  что  вот сейчас они выйдут из парка в  толпы  прохожих  на  темнеющих  улицах,  где бледным светом зажигались фонари, и расстанутся,  то  есть  Вихров  кончит читать стихи, перестанет  говорить  об  алмазном  блеске  слова  в  поэзии Бунина, сядет в  троллейбус,  уедет  куда-то  на  окраину  Москвы,  а  он, Никитин, доедет в метро до  Павелецкого  вокзала  и  за  углом  переулочка увидит  на  втором  этаже  старого,  облезлого  дома  окно  своей    унылой комнатенки, пахнущей плесенью и обветшалой, древней мебелью. Нет, нет,  их разговор и восторг, их доброту друг к другу, к литературе, ко  всем  людям невозможно было просто так прервать,  закончить:  ведь  все  было  сегодня необыкновенно!

    - Честное слово, Василий, мне не хочется домой, и рано  еще,  -  сказал Никитин. - Может, пойдем пешком до центра?

    Тогда Вихров предложил "на  посошок"  просвежиться  по  Москве-реке  на водном  трамвайчике,  вечерами  свободном,  не  заполненном    пассажирами, курсирующем до  Кунцева  и  обратно,  сесть  можно  на  пристани  в  Парке культуры, а сойти где-нибудь в  городе,  -  и  Никитин  обрадовался  этому предложению.

    На речном трамвайчике зашли в буфет, чтобы выпить  по  последней  рюмке коньяку,  и  здесь  Вихров    донжуански    мигнул    буфетчице,    низенькой, полногрудой, черноглазой, в накрахмаленном халатике, нараспев прочитал  ей лирическую строчку из  Блока:  "И  каждый  вечер,  в  час  назначенный..." Буфетчица захихикала, расставляя  на  влажном  пластике  рюмки,  кокетливо повела бровями: "Студенты, видать? Стипендию получили?  Празднуете?"  -  а Вихров приятельски обнял Никитина и сказал ей, что перед прекрасными очами прелестной  женщины  молодой,  талантливый  писатель,  и  посоветовал  ему немедленно подарить, сделать дарственную надпись на экземпляре  журнала  с рассказом: "Пусть, Вадим, читает народ..."

    Никитин, сконфуженно переспрашивая ее имя, тут же быстро сделал надпись в журнале под заглавием рассказа и, расплачиваясь за  коньяк,  принял  вид богатого человека, не считающего деньги, не  обратил  внимания  на  сдачу, положенную буфетчицей на мокрое блюдечко.

    Затем совсем одни они сидели в нижнем, ярко освещенном салоне, заказали зачем-то шампанское, снова говорили, читали  стихи,  смеялись,  обдуваемые водяной прохладой, нефтяным ветерком в открытые  окна,  за  которыми  шла, шумела мимо бортов москворецкая  волна;  трясся  пол  от  глухой  вибрации винтов, город сдвигался, поворачивался куда-то, плыл огнями над гранитными набережными, и спустя немного стало в салоне хаотично, уютно и весело.

    Никитин был в состоянии любвеобильного блаженства (ему  не  жалко  было снять  и  рубашку),  сорил  деньгами,  угощал    шампанским    и    шоколадом черноглазую  буфетчицу,  ее  помощницу,  сонную  толстую  женщину,  угощал коньяком двух парней-матросов с  наглыми  загорелыми  лицами,  то  и 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту