Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

51

в  чаще,  за поляной. А Овчинников, поглядев в ту сторону, охваченный  дрожью,  злобной радостью, бившей его, подумал с последней надеждой:  "Сюда,  сюда,  братцы родные, прицел бы снизить на два деления. Давай, давай, братцы! Сюда!"

    Все вопросительно повернули головы к немцу  в  плаще,  тот  не  выразил старчески сухим лицом тревоги, слабо провел белой ладонью по гладким седым волосам, не без недовольства сказал переводчику какую-то фразу  и  холодно кивнул женственно-красивому немцу - адъютанту, по-видимому. Тот сейчас  же откинул фарфоровую пробку горлышка бутылки, налил в  металлический  стакан сельтерской  воды,  и  сухонький  седой  немец  отпил  несколько  глотков, устремив  раздраженный  взгляд  на  переводчика.  Тот,  искательно    играя глазами, заторопился,  заговорил  резче,  но  Овчинников  его  не  слушал. Пристально, не мигая, смотрел он на бутылку с фарфоровой пробкой.

    И он вдруг поразительно отчетливо вспомнил,  как  в  Польше  освободили концлагерь. Полусожженные трупы один на другом  лежали  там  штабелями,  с дырками в затылках: женщины в одном месте, мужчины - в другом.  Оставшиеся живыми рассказывали, что немцы расстреливали их перед уходом,  приказывали ложиться лицом вниз, и люди покорно ложились, живые на мертвых: женщины  в одном месте, мужчины - в  другом.  Немецкая  мораль  не  позволяла  класть мужчин и женщин вместе, это считалось неприличным. И каждый  академический час - сорок пять минут, устав от выстрелов,  вспотев,  немцы,  не  забывая пунктуальную  точность,  садились  на  траву,    пили    сельтерскую    воду. Соломенные корзины с пустыми бутылками стояли  здесь  же,  около  штабелей трупов. И эти корзины видел Овчинников. Тогда поразило  его,  почему  люди покорно ложились под пули? Устали от страданий? Хотели покончить  с  этими страданиями? Люди ждали, а они пили сельтерскую воду...

    Он стоял, смутно видя смуглое лицо  переводчика,  тонкие  усики,  белые зубы под ними, и уже не усмехался - не было сил усмехаться. Кусал  губы  в кровь - что-то огромное, плотное и черное росло,  душило  его,  стискивало горло, точно нечеловеческий крик ненависти, бессилия,  неистребимой  злобы рвался из его горла, а он глотал этот крик, как кровь. "Что он спрашивает? Что они все спрашивают? О минных полях? Об орудиях? Карта на столе. Почему я не оставил  ее  в  планшетке?  Почему  замолчала  дальнобойная?  Значит, конец... Конец?.. Неужели уйдут в  Чехословакию?  Карта  на  столе...  Все время чего-то мне не хватало... Чего мне  не  хватало  в  жизни?  Чего  не хватало?.."

    - Я все скажу, все скажу, вы не расстреляете меня... Я все скажу...

    Он не услышал свой голос, хрип выталкивался из его горла. Он  ступил  к столу, увидел: переводчик с заигравшей под усиками улыбкой поспешно сделал какой-то знак. Сухонький немец, закинув ногу  на  ногу,  выгнул  брови.  И чьи-то руки не задержали Овчинникова, как прежде, не  остановили  его.  Он видел одно - зеленый приближающийся квадрат карты на столе и повторял:

    - Я все скажу... я все скажу...

    Он рванулся к столу. Протянул руку, с мгновенной радостью  почувствовав глянец карты под пальцами, и в то же время страшный  тупой  удар  в  висок опрокинул его на землю, зазвенело

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту