Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

50

на солнце  летнюю  пилотку  ("Там  в  ней иголка с  ниткой",  -  почему-то  вспомнил  Овчинников),  и  немец  жестом гадливости смахнул ее  на  землю.  Оттопырив  пальцы,  развязал  узелок  - несвежий носовой платок, в котором  были  парадные,  сделанные  из  фольги лейтенантские погоны, запасные никелированные звездочки (в госпитале лежал и сам отникелировал их Овчинников в соседней  часовой  мастерской).  Немец бросил и это на землю. Порылся в сумке, достал  офицерское  удостоверение, замызганные треугольнички (письма матери из Свердловска), оставил  это  на столе. Потом вынул испорченную  зажигалку-пистолетик,  немецкую  зажигалку ("Зачем он взял ее, зачем?"), с интересом рассмотрел ее, как бы ища  метку фирмы, и, насмешливо улыбаясь, что-то сказал  сухонькому  немцу  в  черном плаще. Немец этот, не убрав старческую холеную руку со стола,  бесстрастно смотрел на разложенную карту Овчинникова,  и  Овчинников  чувствовал,  что может упасть - болезненные удары в сердце, в голове оглушали его.  Не  мог вспомнить, почему, почему положил он карту не в планшет, а в сумку. "Я  не хотел этого, я не хотел! Не хотел! Что делать? Броситься, разорвать карту, успеть те места с отметками затолкать  в  рот...  Спокойно,  спокойно,  не так... поближе к столу! Спокойно..."

    Глухой от шума крови в висках, он сделал шаг к столу, но тут же  чьи-то руки рванули его за плечи назад, а сухонький немец в  черном  плаще  снова перевел глаза на его губы, пузырившиеся кровью.

    Невысокий, атлетически сложенный человек в  зеленом  френче,  одергивая френч, поправляя парабеллум  на  боку,  упругой  походкой  шел  от  машин. Приблизился к  столу,  кинул  руку  к  козырьку  и  заговорил  по-немецки. Сухонький в черном плаще снял фуражку, обнажив  редкие  седые  волосы,  и, холодно глядя на карту Овчинникова,  кратко  и  утомленно  сказал  что-то. Новый человек развернул удостоверение Овчинникова,  полистал.  У  человека этого были тонкие - полоской - усики на матовом лице,  косые  бачки  вдоль прижатых, как у боксера,  ушей,  неизвестный  Овчинникову  немецкий  орден мерцал на  солнце  эмалью,  колыхаясь  на  его  груди,  выпукло  обтянутой френчем.

    Подвижные      черные      глаза      ощупали      Овчинникова,        засветились настороженно-приветливо, и он, положив удостоверение  на  стол,  заговорил по-русски, чуть раздвинув губы улыбкой под тонкими усиками:

    - Лейтенант Овчинников, Сергей  Михайлович,  командир  огневого  взвода первой батареи первого дивизиона двести девяносто пятого артполка?

    Как от толчка, Овчинников дернулся головой, услышав это  чисто  русское произношение, каким не мог владеть немец, и, удивленно впиваясь зрачками в матовое, гладко выбритое лило человека, понял, кто этот переводчик.

    И сквозь кривую, застывшую усмешку, с клекотом крови в горле спросил:

    - Русский? Ты - русский?

    - Лейтенант Овчинников, я хотел бы задать вам несколько вопросов.  Дело в том, что несколько слов  могут  спасти  вам  жизнь.  Вы,  я  думаю,  это поняли?..

    Послышался звук над вершинами сосен  -  тяжелое  шуршание  приближалось издалека, - дальнобойный снаряд летел, будто посапывал, дышал, расталкивая воздух. И, ударив по лесу оглушительным грохотом, разорвался

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту