Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

48

сесть  от смертельной усталости, упасть на землю, отдышаться.

    Ствол автомата подтолкнул его, и снова крик:

    - Schneller, schneller!

    Миновали мазутный дым горевших танков, обломки разбитых грузовых  машин на дороге. Потом вошли в лес. Зашуршала жухлая трава,  скипидарно  запахла она, облитая бензином. И Овчинников вблизи увидел набитый людьми, машинами и фургонами лес - не тот лес, солнечный, чистый, свежий, с парной  духотой опутанного паутиной ельника, с сухим запахом дуба, какой видел  в  детстве на Урале, а другой - умирающий,  осенний,  желтый,  заваленный  поблекшими листьями,  с  ободранными  осколками  снарядов  соснами,  зияющий  черными воронками на опушке, такой лес он видел сотни раз; но такой  почему-то  не оставался в его памяти.

    Немцы в расстегнутых френчах повсюду  окапывались  на  опушке,  шуршала выбрасываемая из окопов земля, раздавались незнакомо чужие команды. Танки, тяжело лязгая гусеницами, пятясь, вползали в  кусты,  под  тень  деревьев; открывались  башни,  из  люков  машин,  устало  переговариваясь,  вылезали танкисты,  стягивали  шлемы.  Мимо  -  вдоль  опушки  -  прошел  тупоносый бронетранспортер, вдавливая листья в колеи. Солдаты  в  касках  -  у  всех изможденные, небритые лица  воскового  оттенка  -  злобно  или  равнодушно смотрели на Овчинникова  следящими  глазами.  Один,  пожилой,  с  мясистым подбородком, до  сизости  набрякший  багровостью,  жадно  сосал  сигарету, внезапно перегнулся через борт толстым телом, выхватил сигарету  изо  рта, швырнул в Овчинникова, крикнул ломано:

    - Рус Еван, плен пихт! - и издал звук языком, точно кость ломал.

    Мокрый окурок попал в щеку Овчинникова, но не обжег его, только  пеплом осыпал. Он вздрогнул, вытер щеку, его затрясло  от  бессилия  и  унижения. Вскинул голову, затравленно озираясь. Жизнь его, имевшая ценность еще  час назад, стоила теперь не дороже втоптанного в землю листа. Видел он,  немцы отходили в лес, бой затихал, а он в эти минуты единственный пленный  -  не солдат, а офицер, - он, Овчинников, которого  они,  по-видимому,  боялись, когда был он возле орудий, сейчас шел здесь  по  чужому  лесу,  под  этими чужими, унижающими его или равнодушными взглядами,  шел,  утратив  силу  и ценность в глазах тех, кого он ненавидел...

    - Куда идем?

    Он приостановился, ссутулясь, покачнулся к немцу, упрямо нагнув шею.  И тот, встретив глаза  его,  поднял  белесые  брови,  произнес  удивленно  и кратко: "О!"  Худощавое,  мальчишески  бледное,  узкое  книзу  лицо  стало беспощадным, жестким, готовым на  все.  На  голову  выше  Овчинникова,  он шагнул к нему, с точной силой ткнул дулом автомата  в  щеку.  Этим  ударом поворачивая его голову, скомандовал ожесточенно:

    - Vorwarts!

    А он стоял, дрожа от бессилия,  не  двигаясь,  не  выплюнул,  а  трудно сглотнул наполнившую рот кровь, сипло выговорил:

    - Если бы не рука, я б тебя, фрицевская сволочь, одним ударом сломал... если бы не рука... - и выругался страшным, диким ругательством.

    - Was ist das твою матку? - крикнул немец, выкатив молодые, в  коровьих ресницах глаза, и, напрягая вену на бледной, с острым кадыком шее,  звонко скомандовал в лицо ему: - Vorwarts! - и озлобленно замахнулся автоматом.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту