Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

45

пошатываясь, в распахнутой телогрейке и, клоня  голову,  сжав  пистолет  в опущенной руке, толчками пошел влево, к  кустам,  где  было  орудие.  Двое немцев выскочили из кустов наперерез ему. И фигурой своей  он  надвинулся, загородил их. Немцы по нему не стреляли.

    "Что это? Зачем? Что там?" - скользнуло с обжигающей болью  в  сознании Новикова, отдернувшего палец от спускового  крючка.  И  в  ту  же  минуту, поняв, почему не стреляли по Овчинникову  немцы  ("Да,  да,  хотели  взять живым, им нужен "язык"!"), он, еще не веря, что делает ("Зачем? Я не  имею права! Не имею!.."), нажал спусковой крючок  -  весь  диск  вылетел  одной длинной строчкой.

    Когда же он, придя в себя и как  бы  все  видя  через  желтый  песок  в глазах, отпрянул от пулемета, ни немцев, ни Овчинникова  около  кустов  не было. Никого не было...

    Он зачем-то посмотрел на ручные часы и так, глядя на них, опустился  на дно окопа, возле безмолвно глядевшего  на  него  связиста.  Потом  туманно увидел что-то отвратительно длинное, белесое, ползущее по рукаву связиста, никак не мог вспомнить: "Что это? Мокрица?" - и хотел сказать,  чтобы  тот стряхнул ее, вызвал орудие Овчинникова, но лишь  странный,  захлебнувшийся звук вырвался из его горла.

    Тогда он встал, двинулся к землянке, вырытой вплотную с огневой,  перед входом обернулся ненужно, незащищенно, сказал с трудом:

    - В горле что-то застряло... Воды бы... Орудие вызовите.

    И вошел в землянку.

    Когда минуты через две Новиков вышел, он казался спокойным, умытое лицо было бледно, сразу осунулось. Снова сел к аппарату, взял трубку,  которую, чудилось, испуганно протягивал ему связист, сказал хрипло:

    - Гусев? Доложите обстановку...

    - Ошибочка, я на связи, товарищ второй...

    Ему отвечал не Гусев, а старшина Горбачев, и обычен был его голос,  как всегда,  самоуверенный,  и,  как  всегда,  слегка  небрежно  звучали    его усмешливые нотки. Да, он здесь, Горбачев, цел, двигает  руками  и  ногами, да, рядом сидит красивенький санинструктор, а остальные тут без пяти минут от бога, и вообще людей ноль целых хрен десятых, танки  покалечили,  вроде бог черепаху, снарядов не густо, пять штук,  но  целиться  через  ствол  и лупасить по фрицам можно, передайте Овчинникову, что можно...

    И хотя он докладывал, словно посмеиваясь над тем, над чем  нельзя  было смеяться, Новиков в эту минуту не  осудил  его,  а  наоборот,  оттого  что Горбачев был там, возле орудия, жил  и  смеялся,  волна  горькой  нежности толкнулась в его сердце.  Знал:  в  том  состоянии,  в  котором  находился Горбачев, позволено многое, как глоток воды перед смертью.

    - Держитесь до вечера, - негромко проговорил Новиков, ничего не  сказав об Овчинникове. - Потерпите. Вечером мы придем.

    "Убил я его или не убил? - опять мучительно  подумал  Новиков.  -  Если убил, то имел ли я право распоряжаться его жизнью? Кто мне дал это  право? Но если бы я был на месте Овчинникова, дал бы  я  право  другому  человеку застрелить меня?" И как-то легко и спокойно ответил сам за себя: "Да,  дал бы... Но можно ли по себе мерить всех людей?"

    Солдаты смотрели на него и молчали. Разведчик с хмурым лицом  заправлял патроны в диски пулемета.  И  Новиков  почувствовал:

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту