Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

27

божья искра у тебя, понимаешь ты?

    Никитин хорошо помнил, что сначала звенела в  душе  легкая  праздничная радость ("наконец-то случилось важное  в  его  жизни,  удивительное!"),  и оттого, что напоминанием о случившемся лежали рядом на столике  журналы  с его рассказом, и от знойного солнечного июньского дня, чудесно сверкающего в густой листве Центрального парка, в разноцветных стеклах  летнего  кафе, куда они зашли в эту дневную пору, и  от  первой  выпитой  рюмки,  приятно затуманившей  нескончаемые  его  муки  работы  по  ночам,  и  оттого,  что открывалось новое и  прекрасное  в  его  жизни,  он  неизбывно  чувствовал веселую  доброту,  растроганность,  щедрость,  любовь  ко  всем  людям,  к предметам, к прохладной тени на полу, к жаркому солнцу начавшегося лета, - на терраску веяло  запахами  дерева,  пресной  листвы,  нагретым  воздухом чистеньких и подметенных вокруг кафе аллей.

    Он с непроходящим наслаждением  слушал  Вихрова,  много  говорившего  о поэзии прозы, о деталях рассказа, о боге, который волшебно водит  кончиком пера    в    магические    мгновения    работы,    о    том,      что      некоторым фронтовикам-единицам выпала  судьба,  посчастливилось  остаться  в  живых, чтобы сказать то, чего другие не  скажут.  И,  слушая  Вихрова,  влюбленно глядел в его  здоровое  лицо,  в  искристые  голубые  глаза,  страстные  и горячечные увлеченностью пойманной мысли, на ржаные  волосы,  падавшие  на лоб,  и  думал,  какой  все-таки  любопытный  парень  этот    Вихров,    как самозабвенно верит в искусство и работу, в кристально отточенное изящество слова, над чем ежедневно мучился сам. Он слушал и укорял себя за  то,  что не знал его гак близко раньше, до  этой  встречи,  а  знал  лишь,  что  он воевал, заканчивал университет,  печатался  и  слишком  подчеркнуто  окал, играя под простоватого парня.

    Вихров произносил тосты за грубую и мужественную прозу, за  женственную поэзию, за  всю  литературу,  за  ненормальных  человеческих  особей,  так называемых писателей, которые выдумывают вторую жизнь  божественной  волей воображения; потом Вихров начал читать последние,  еще  не  опубликованные лирические стихи.  А  Никитин  чем  больше  пил,  тем  больше  восторгался Вихровым,  его  талантом,  умом,  душевной  тонкостью  и    после    каждого прочитанного стихотворения говорил: "Великолепно, здорово, отлично!"  -  и порывался обнять его в  избытке  восхищения  и,  окончательно  покоренный, раскрытый, обнаженно-добрый, дважды поцеловал его, едва не плача от любви.

    Но,  растроганный  наплывом  восторга  и  доброты,  он    с    внутренним ликованием все время помнил: судьба поставила значительную  и  драгоценную веху на  нелегком  его  пути.  Да,  начиналась  новая  полоса  его  жизни, долгожданная, счастливая;  этот  первый  напечатанный  в  толстом  журнале рассказ  должны  заметить,  появятся  статьи  на  полосах  газет,    мнения критиков, единодушно  утверждающие  свежий  дар  одними  даже  заголовками "Талантливый  рассказ"  или  "Талантливая  лирическая  проза".    И    будет радостное признание, начало  известности,  имя  его  откроется  лучезарной вспышкой и станет любимым. И  сбудется  наконец  давняя  и  лелеянная  его мечта, как бы пришедшая

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту