Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

26

полистал, раскрыл  то  место,  где  черным  шрифтом ударяла невероятной новизной его фамилия, пробежал первые строчки,  сказал не без деланного удивления:

    - А, вышел...

    - Кто вышел? Новенькое? Автор-то  кто?  -  И,  по-мышиному  похрустывая вафелькой, продавец взглянул на фамилию, на  заглавие  рассказа,  точно  в безрадостную пустыню посмотрел.

    - Это мой рассказ, - с  насильственным  равнодушием  человека,  который перекупался в утомительном сиянии славы, сказал Никитин, испытывая томящее удовольствие от некоторой вопросительности в выцветших глазах продавца.

    - Вы автор?.. Вы? Пишете? Так-та-ак!.. Никогда не видел  таких  молодых авторов... Вы, стало быть, писатель? Приятно видеть...

    - Да, это мой рассказ,  -  повторил  Никитин,  нахмурясь,  и  полез  за деньгами. - Дайте мне два журнала. То есть три журнала, пожалуйста. У меня нет ни одного экземпляра.

    Он явно солгал - у него было два авторских экземпляра, а  ему  хотелось купить всю стопку вот этих приятно отливающих фиолетовыми  обложками,  еще не тронутых никем журналов, что были в киоске,  купить  с  необъяснимой  и алчной жадностью, будто могли они в одну секунду исчезнуть из киосков, - и тогда не будет печатных доказательств его  авторства,  так  чудодейственно что-то решившего в его жизни.

    - Прозаик Никитин? Ты, что ль? Опус свой скупаешь? Здорово, что ль!

    Сильно  окающий  голос  толкнулся    в    затылок    Никитина,    прозвучал бесцеремонно дерзким артистическим  панибратством,  и  он  поежился,  ловя ладонью высыпаемую ему продавцом сдачу, обернулся, увидел  молодого  поэта Василия Вихрова, уже печатавшегося, уже многим известного  в  литературных кругах. Был тот ржановолос, широкоплеч, шумен, похож на  молодого  Есенина не только молочно-здоровой деревенской внешностью,  но  и  манерой  читать стихи гулким баритоном нараскат: Никитин слышал его  раз  на  студенческом вечере в университете.

    - Прозаик... Талантище!..

    Вихров,  в  потертом,  помятом  пиджаке,    ворот    поношенной    рубашки распахнут, плохо причесанные волосы спадали на крепкий  лоб,  обрадованно, подобно веселому сельскому парню в порыве чувств, фамильярно  облапил  его сзади, говоря звучным распевом:

    - Читал рассказ, читал, мы с тобой соседи в журнале,  моя  баллада  там напечатана, не прочел? Прочти! А я твой опус прочел,  -  хорошо,  здорово! Как у тебя там? "Огоньки шевелились в темноте", что-то вроде  так...  Это, брат, прямо строка из стихов! Талантище ты, Никитин, прорвешь пелену  и  в Чеховы на белом коне выедешь! Мо-ло-дец, прозаик, мо-ло-дец!

    - Ты в какую сторону?  -  спросил,  краснея,  Никитин  и  покосился  на продавца, который пожевывал вафельки, прислушиваясь к барабанному баритону Вихрова. - Ты не в центр?

    - В центр так в центр! Пошли. Гонорарий получил? Обмоем? Твой  рассказ, первую ласточку, и мою балладу! Посидим где-нибудь.  Поговорим  за  жизнь. Поедем в Парк культуры, на чистый воздух! У тебя как  -  дети  не  плачут? Жена не ждет? Теща со скалкой не встречает?

    - Нет, я один.

    - Потопали на троллейбусную остановку, Чехов! Грех первый рассказ-то не отметить! Чтоб дорожку обмыть и выстелить чистенько, понимаешь  ты.  Белой скатеркой в славу! Прозаик, чертище,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту