Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

25

фигуре, спросил тоном приказа:

    - Лена где, у орудия?

    И, не ожидая ответа, вышел из блиндажа.

    Был тот  кристально  тихий  час  ночи,  когда  переместились  звезды  в позеленевшем небе,  прозрачно  поредел  воздух  над  безмолвной  землей  и особой, острой зябкостью  влажного  рассвета  несло  от  темной  травы  на бруствере, от стен ходов сообщения, от мокро блестевших лопат в ровике.

    Поеживаясь от сырости, Овчинников  мягкими  шагами  подошел  к  орудию, оттуда  донесся  негромкий  разговор.  На  станине  неясно  чернел  силуэт часового. По неуклюжей позе узнал Лягалова - на коленях железом отсвечивал автомат.  Рядом  на  снарядном  ящике  сидела  Лена,  на  плечи    накинута плащ-палатка. Лягалов говорил, вздыхая, голос звучал сонно, ласково:

    - Не женское  это  дело  -  война.  Какое  там!  Мужчину  убьют  -  это туда-сюда, его дело. А женщина - у  ней  другие  горизонты.  У  меня  тоже старшая дочь, Елизавета. Тоже, извиняюсь, фыркальщица, студентка...  Парни за ней табунами ходили на Кубани-то. А разве могу я  головой  представить, что она вот тут бы, как вы, сидела? Не могу! Нет, не могу! Двести  бы  раз вместо нее согласился воевать! А вы откуда сами-то? Учились где? Школьница небось?

    - Я из Ленинграда,  училась  в  медицинском  институте.  Вы  сказали  - фыркальщица? - спросила Лена. - А что это значит?

    - Да такая, чуть что - фырк. И пошла... Я не говорю про вас.

    Лена засмеялась тихим смехом, охотно засмеялся  и  Лягалов,  поглаживая большой крестьянской рукой своей автомат, точно лаская его, спросил:

    - А родители как у вас?

    - Я одна, - сказала Лена. - Нет, лучше один раз воевать, но навсегда. Я раньше представляла фашизм только по газетам. Потом увидела все сама. Нет, с ними должны воевать не только мужчины, но и женщины, и дети. Один раз. И навсегда! Иначе нельзя жить.

    Замолчали.

    - Лягалов! - строго позвал Овчинников и мягко подошел к  ним.  -  Идите отдыхайте! Я побуду здесь. Леночка, мне поговорить с вами необходимо.

    Лягалов в  нерешительности  потоптался,  с  неуклюжестью  заковылял  от орудия, растерянно взглядывая на  подвижно-темную  фигуру  Лены,  исчез  в ровике. Подождав немного, Овчинников сел  на  ящик,  почти  касаясь  плеча Лены, вынул из кармана  кожаный  трофейный  портсигар,  предложил,  игриво улыбаясь:

    - Покурим, что ли, Леночка? В рукав...

    - Не курю, Овчинников.

    - Та-ак... Значит, мило шутили надо мной? Что ж, очень  приятно,  можно сказать, - проговорил он по-прежнему игриво-простодушно, однако, казалось, не без усилия владея голосом, и  спросил  еще:  -  Может,  перед  комбатом форсили?

    Она сидела невнимательная, едва заметно хмуря брови, спросила:

    - Ничего не слышите? - И повернулась в сторону озера. - Послушайте. Что там у них?

    Овчинников не понял.

    Низко и свинцово, подступая  из  темноты  блестел  край  озера.  Серая, застывшая по-осеннему, уже затянутая туманцем  вода  не  отражала  высоких звезд,  кусты  на  берегу,  откуда  всю  ночь  стреляли  пулеметы,  стояли затаенно, неподвижно. Тишина рассвета  осторожно  прижалась  к  холодеющей земле, к озеру. И тотчас Овчинников с тревогой и недоверием  услышал,  как сквозь узкую щель в земле,  нежные,  звенящие

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту