Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

23

в  сторону  молчавшего  Новикова,  протянул  ей папиросу, зажег спичку. Лена не без  насмешливого  вызова  сказала,  задув огонь:

    - Спасибо. У меня есть  прекрасные  французские  духи.  Разведчики  уже подарили. Но лучше бы вместо них побольше соломы в блиндаж.  Разрешите,  я распоряжусь, товарищ лейтенант?

    И, отдернув плащ-палатку, вышла.

    - Чего это она?  -  Овчинников  уязвленно  хмыкнул.  -  Хитрый,  скажи, орешек! Эх, жена бы была, королева в постели! - добавил  он  преувеличенно откровенно и снисходительно. - Хороша, капитан!

    Разговором этим, видимо, он хотел показать Новикову,  что  дела  его  с Леной зашли далеко, достигли  того  естественного  положения  сблизившихся людей, когда он может уже приказывать или тоном приказа советовать ей.

    Однако Новиков сказал не то, что ожидал от него Овчинников:

    -  Запомни,  твои  орудия  примут  первый  удар.  Шоссе    -    на    твою ответственность. Но рассчитывай на круговой сектор обстрела.

    - Знаю.

    - Минные поля саперы разминировать не будут. Наоборот, саперы  минируют котловину перед  твоими  орудиями.  Вокруг  тебя  везде  мины:  и  наши  и немецкие. Если немцы двинут на тебя, они застрянут на этих полях. Ясно?

    - Знаю,  -  мрачно  ответил  Овчинников,  прикуривая  от  окурка  новую папиросу.

    Помолчав, Овчинников опять  хмыкнул;  думая  о  чем-то,  затягиваясь  и выдыхая дым.

    - Ловушка, значит? - резко, недоверчиво произнес он, как будто для того только, чтобы возразить.

    - Какая? - Новиков усмехнулся. - Просто воюем  на  нейтральной  полосе. Пусть твои связисты свяжутся с саперами, те  отметят  проход  к  высоте  в минных полях.

    - Знаю! - снова отсек Овчинников.

    Это  хмурое  "знаю"  говорилось  им  обычно  из    тяжелого    самолюбия, говорилось потому,  что  Новиков  по  годам  был  гораздо  моложе  его  и, казалось, жизненно неопытнее, и лишь стечением  обстоятельств,  невезением объяснял Овчинников то, что не он, Овчинников, лейтенант в двадцать  шесть лет, а слишком молодой Новиков командовал батареей.

    - Что "знаю"? - миролюбиво спросил Новиков и по тону Овчинникова  снова почувствовал  его  превосходство  над  собой.  -  Действуй.  И  немедленно прокладывай связь с высотой. Счастливо! Желаю увидеть тебя живым!

    Новиков встал, откинул висевшую над входом плащ-палатку.

    Звездная, неестественно тихая ночь,  со  свежестью,  крепостью  горного воздуха, с осторожным шелестом трав, влилась в накуренный  блиндаж.  Блеск крупной звезды синим огнем дрожал, струился над бруствером.

    - Молчат и ждут, -  проговорил  Новиков  задумчиво.  Потом  спросил  не оборачиваясь: - У тебя нет такого чувства, что  война  скоро  кончится?  В Венгрии Второй Украинский вышел  на  Тиссу.  В  Югославии  наши  танки  на окраине Белграда. Скоро конец...

    Овчинников не пошевелился в глубине  блиндажа,  во  тьме  только  жарко разгорелся, подсвечивая его тонкие губы, огонек папиросы, ответил коротко:

    - Нет.

    Но этот ответ был  ложью.  Овчинников,  как  и  все  остальные,  ощущал приближение конца войны и, порой задумываясь,  испытывал  смутное  чувство растерянности, беспокойства о чем-то не доделанном им. Это подавляло  его. Угнетало то, что не сделал он на войне нечто

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту