Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

25

бы отделилось  от  него,  что  везде  в газетных киосках продают новый журнал, в котором напечатан его рассказ, им написанный, им рожденный за шатким обеденным столом той неуютной  комнатки с отставшими, пожелтевшими обоями, и никто не знает, что он наконец  может заставить этих прохожих,  этих  незнакомых  людей  на  улице  восхищаться, грустить, удивляться, и что он богат сейчас,  и  отдаст  долги  (комнатка, обеды хозяйки), и купит себе  костюм,  белье,  ботинки,  и  еще  останутся деньги для спокойной работы, чтобы снова удивлять людей  и  заставлять  их преклоняться перед его благословенным талантом.

    На углу он долго ходил вокруг  газетного  киоска,  рассматривая  сквозь нагретое солнцем стекло обложки книг и журналов,  однако  боковым  зрением наблюдал  за  прохожими,  покупающими  свежие  газеты,    последний    номер "Огонька", и взгляд его  поминутно  останавливался  на  названии  толстого журнала, в котором был напечатан его рассказ. Он все  время  помнил  запах типографской краски, исходивший от прекрасной гладкой бумаги,  где  стояла его фамилия, от печатных знаков и фраз, странно и черно заполнявших первую страницу, наизусть помнил начало рассказа, заранее  представляя,  что  мог почувствовать человек, прочитав ее после заглавия  "Однажды  осенью",  как казалось ему, дышавшего самым грустным запахом осени: "Дождь шумел в саду, стучал по крыше, по навесу  крыльца,  ветер  косо  гнал  по  лужам  темные кораблики  опавших  листьев..."  Он  так  неудовлетворенно    работал    над начальной фразой, уже написав весь рассказ, так длительно отшлифовывал ее, удлинял, сокращал, переставлял слова, убирал эпитеты, что она снилась  ему как сладострастное наказание, как мука, - но в этой муке было наслаждение, и оно не имело конца, оно не прекращалось.

    Покуривая папиросу, будто бы в состоянии  рассеянной  задумчивости,  он ждал у киоска того сладкого тщеславного момента,  когда  кто-нибудь  купит журнал с его рассказом, и про себя повторял наизусть начальную фразу,  что должна обязательно броситься в глаза на первой же странице: "Дождь шумел в саду,  стучал  по  крыше..."    Какая    все-таки    это    была    отточенная, восхитительная фраза, заставляющая, конечно, читать дальше, не  отрываясь, в особом грустном восторге перед осенними сумерками в маленьком городке на берегу реки с оголенным октябрьским садом.

    Лицо старика продавца за стеклом киоска было до унылости будничным,  он продавал газеты, отсчитывал мелочь  двумя  обмотанными  несвежими  бинтами пальцами, после чего доставал из-под полочки бумажный кулечек и равномерно жевал, оставляя на подбородке крошки лимонных вафелек.

    "Что такое? Почему не покупают журнал? - думал Никитин, глядя  на  вяло жующего  продавца,  который,  разумеется,  должен  был  отлично  знать    о серьезности и популярности толстого журнала и  вышедший  номер  предлагать каждому. - Сказать ему о журнале или не сказать?"

    Он торчал у киоска минут двадцать, мешая здесь, его толкали,  и  старик продавец вдруг подозрительно уставился на него, привстав из-за кип  газет, спросил скрипуче:

    - А вам что, молодой человек?

    И  тогда  с  запылавшим  лицом  он  взял  журнал  со  своим  рассказом, просмотрел оглавление,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту