Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

20

- Я сказал вам:  идите  рядом  со  мной. Недоставало мне еще одного раненого. Слышите?

    Она не ответила.

          4

    Два орудия батареи - взвод лейтенанта Овчинникова -  были  выдвинуты  в сторону ничьей земли на двести метров от высоты, где стоял взвод  младшего лейтенанта Алешина.

    Расчеты Овчинникова, вгрызаясь в твердый грунт,  окапывались  в  полном молчании - команды отдавались шепотом,  люди  двигались,  сдерживая  удары кирок, стараясь не скрипеть лопатами.

    При холодных порывах ветра, налетавшего с озера, все слышали  тревожные голоса немцев в боевом охранении, звон пустых гильз, по  которым,  видимо, ходили они в  своих  окопах.  Люди,  замирая,  приседали  на  огневой,  не выпуская лопат из рук, глядели в темноту,  на  кусты,  проступающие  вдоль свинцовой  полосы  озера.  Ожидали  ракет,  близкого  стука  пулемета,    - казалось, слышно было,  как  немцем-пулеметчиком  продергивалась  железная лента.

    Лейтенант Овчинников, еще не остывший после  недавнего  марша,  слепого прорыва орудий через минное поле, полулежал на  свежем  бруствере  огневой позиции, жадно курил в рукав шинели, командовал шепотом:

    - А ну, шевелись, шевелись! Лягалов, вы чего?  С  лопатой  обнимаетесь? Действуйте как молодой!

    Он видел, как маслянисто светились во тьме белые спины  раздевшихся  до пояса солдат. Запах крепкого пота доходил до него от работающих тел.

    - О чем задумались, Лягалов?  Жинку  вспомнили?  -  снова  спросил  он, зорким кошачьим зрением вглядываясь в потемки, и  нетерпеливо  пошевелился на бруствере. - Ну, чего размечтались? Жить надоело?

    Замковый Лягалов, солдат уже в годах, с  некрасивым,  робким  лицом,  с толстыми губами, в постоянно сбитой поперек головы пилотке,  стоял,  обняв лопату, двумя руками  держась  за  оттянутый  подсумком  ремень,  бормотал усталым голосом:

    - Передохну, товарищ лейтенант, маленько. Резь в животе. После немецких консервов... Я маленько...

    -  Врет,  хрен  его  расчеши!  -  захихикал  насмешливо  злой  наводчик Порохонько, подходя светлея в темноте тонким безволосым телом.  -  Графиню он польскую вспомнил, любовницу. Тут в замке одном... Як  на  марше  зашли напиться в замок, бачим: графиня, руки белые, в кольцах... Шмяк на  колени перед Лягаловым: "Я  такая-сякая,  капиталистка,  туда-сюда,  а  от  любви умираю, возьмите в жены, советской жолнеж, ум-мираю от сердца..."

    - Отчепись, - смущенно и протяжно попросил Лягалов, по-прежнему держась за  ремень.  -  Знобит  меня,  товарищ  лейтенант...    Разрешите?    -    И, потоптавшись неловко,  полез  с  неуклюжестью  пожилого  человека  наверх, осыпая ботинками землю, оглядываясь в сторону боевого охранения немцев.

    - Насовсем убьет, гляди, - заметил Порохонько язвительно и поплевал  на ладони. - Графиню сиротой оставишь!

    Сержант Сапрыкин, грузно-широкий, тяжко  посапывая,  ожесточенно  долбя грунт, с укором сказал:

    - Ну, чего прилип к человеку? Изводишь дружка ни с того ни с сего. Язык у тебя, Порохонько, болтает,  а  голова  не  соображает.  -  И  миролюбиво вздохнул: - Верно, с животом у него неладно, товарищ лейтенант. Перехватил консервов. Это бывает.

    - У плохого солдата  перед  боем  всегда  понос!  -  беззлобно  ответил

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту