Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

19

колес повозкой, рядом возвышался круп убитой  лошади.  Лена,  стоя  на  коленях, перевязывала тихо стонущего Сужикова, торопливо накладывала бинт.

    - Сейчас, сейчас, - говорила Лена убеждающим шепотом. -  Ну,  несколько минут... Сейчас повозка придет, и  мы  в  медсанбат,  в  медсанбат...  Еще немножко...

    - Сильно его? - коротко спросил Новиков, наклоняясь.

    Лена, тонкими пальцами завязывая бинт, вскинула голову. Новиков в  упор встретил чернеющие ее глаза. Она сказала гневным голосом:

    - Зачем вы еще здесь? Одного мало, да?

    - Сужиков! - позвал Новиков и опустился на корточки  перед  раненым.  - Что ж это ты, а? В конце войны... С Киева ведь вместе шли... Узнаешь меня?

    Сужиков, пожилой солдат, воевавший в батарее Новикова с Днепра,  лежал, запрокинув голову, напряженно округленные глаза глядели в  небо;  обросшее лицо было серо, узко, оно похудело сразу; с усилием перевел взгляд,  узнал Новикова, губы беспомощно-жалко зашевелились:

    - Случайно... Разве знал?.. Вот обидно,  -  и  крупные  слезы  медленно потекли по его щекам. - Обидно, обидно, - сквозь клокочущий звук  в  горле повторял он. - Всю войну прошел - ни разу не раненный...

    Новиков не  мог  успокоить  Сужикова,  он  хорошо  впал:  если  раненый чувствовал, что жить осталось недолго, то никогда не ошибался. Сужиков  не говорил о смерти, но Новиков подумал, что война для него кончилась раньше, чем  должна  была  кончиться,  и  именно  это  ощущение    несправедливости болезненно кольнуло его.

    -  Не  надо,  Сужиков,  не  надо,  милый,  -  заговорила  Лена  ласково успокаивающим голосом, промокая бинтом слезы, застрявшие в щетине  щек.  - Вы будете жить, будете жить... Боль пройдет, еще немножко...

    Новиков не  мог  терпеть  тех  ложных  слов,  какие  говорят  медсестры умирающим, и, испытывая неловкость огрубевшего к горю  человека,  подумал, что он, Новиков, не хотел бы, чтобы его ласково обманывали перед  смертью, если суждено умереть: от этой последней ласки жизни не становилось легче.

    - Не надо его успокаивать. Он все понимает. Прощай, Сужиков. Я тебя  не забуду, - сказал он и легонько сжал худое плечо солдата. Встал и,  услышав снизу слабый голос Сужикова: "Спасибо, товарищ  капитан",  -  почувствовал острое неудобство от этой благодарности, подумал: "Вот еще один..."

    Минут через десять прибыла санитарная повозка из медсанбата, и Сужикова увезли.

    Они стояли рядом, Новиков и Лена, молчали. Она неожиданно повернулась к нему,  почти  касаясь  его  грудью,  округло  выступавшей    под    шинелью, заговорила:

    - Я бы одна отправила его! Зачем пришли? Хотите геройски  погибнуть  на мине? Кто вас звал? Это мое дело!

    - Это мой солдат, - ответил Новиков. -  Идемте  к  Овчинникову.  Только осторожней, не петляйте по минам, шагайте рядом со мной. У меня,  кажется, больше опыта. - И добавил: - Кстати, вам шоколад от Алешина.

    - Какой шоколад? Что это вы? Здесь не детский сад.

    Влажный  блеск  засветился  в  ее  глазах,  и  он  увидел,  как  то  ли презрительно и  ненавидяще,  то  ли  жалко  и  беспомощно,  как  сейчас  у Сужикова, задрожали ее губы. И она резко пошла  вперед,  по  котловине,  к озеру.

    Новиков догнал ее.

    - Стойте, - остановил сердито.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту