Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

24

по своему потному лбу. -  Триста  марок!  Ограбили!  Изнасиловали! Среди бела дня! Как сусликов, как глупцов ограбили!

    - Благодари бога, что все кончилось более  или  менее,  Платон,  -  уже веселея, сказал Никитин. - Ну что было делать?  Заявить  полиции,  что  ты возмущен неблагородством притона и будешь жаловаться канцлеру? Могло  быть гораздо хуже. Учти, нас ограбили как англичан, но они еще  не  знали,  кто мы. Ты слышал милый лепет этой  прелестницы  Гэды  о  русских?  И  обратил внимание на вышедших боксеров-мальчиков? Дредноуты в пограничных водах.

    - Идиоты мы, идиоты! Вот кто мы! Триста марок!..

    - Бог с ними, с марками, считай, что у нас их никогда не было!  Точнее, любой гонорар в капстране - дурные деньги.

    - Ан нет! Это уж нет, прости! Я тебе должен сто пятьдесят, и я их  тебе верну. Расплата за идиотизм поровну!

    - Никаких денег, видишь ли, Платон, я у  тебя  не  возьму.  О  трехстах марках я уже забыл. Не было их.

    - А я не живу в долг, ты тоже запомни!.. О, простаки, глупцы,  надо  же было попасть в такое положение, дураки, ослы, болваны! И каким же сволочам мы попались!

    - Успокойся. Все прошло.  Такое  стоит  дороже.  Все  равно  любопытно, ей-богу.

    Никитин говорил и даже посмеивался, успокаивая Самсонова, багрового  от негодования, от неудовлетворенной злости, а сам чувствовал, что  стиснутое внутри унизительное бессилие не расслабляется в нем до полного облегчения. Студенческое лицо белокурой официантки, грубо ударившей  фонариком  его  в лоб, ее базарные слова "И ты плати!", и  без  единого  посетителя  мрачный подвал, и те двое мужчин с сигаретами в ленивом, угрожающем  выжидании  за стойкой  бара,  и  Гэда,  и  незаказанное  вино  -  все  было    примитивно разыгранным насилием, не  имеющим  никаких  доказательств  и  улик  против насилия. Ибо все случившееся выглядело обыденным, вполне  естественным:  и вино, и девицы за столиком, и мужчины за стойкой бара, готовые  вступиться за оскорбленную и беззащитную девушку-официантку,  которой  не  платят  по счету...  Виновных  не  было,  вернее,  они  были:  два  зашедших  в    бар иностранца, желающих развлечься  и  позволивших  себя  ограбить,  унизить, ударить...

          4

    Это  был  первый  гонорар,  три  тысячи  рублей,  первые  деньги  после длительного безденежья, полученные в кассе солидного издательства,  -  три толстые плотные пачки, каждая перетянутая бумажной  ленточкой,  отмеченная печатью и какой-то росписью. Пачки эти  приятно  оттопыривали  карман  его старенького пиджака, и он, выйдя из подъезда издательства на  солнценосный воздух июньского дня, переживал прилив счастья  и  от  впервые  непривычно увиденной и такой знакомой фамилии над рассказом в толстом журнале,  и  от долгожданного богатства, сладострастно давившего пачками на грудь.

    В первом же табачном киоске он купил неправдоподобно  дорогие  папиросы "Герцеговина Флор" и в полусне наслаждения, забыв про долги, про неуютную, с нечистыми обоями комнату, снимаемую им возле Павелецкого вокзала,  пошел по улице, летней,  пестрой,  горячей,  в  тени  облитых  полуденным  зноем тополей. Он ликовал, он глядел на лица прохожих и радостно думал: нет, они не знают, что его имя сейчас вроде

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту