Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

23

ему ничтожно мизерной, малозначащей, - да, да, немедленно,  не  сомневаясь ни секунды, заплатить 300 марок и купить этим выход на ноябрьский  воздух, приятный дождичек, мокрый асфальт... Какой никчемной, маленькой  была  эта сумма, покупающая возможность  встать,  откинуть  тяжелую  портьеру  перед лестницей, подняться по ступеням  из  свинцовой  полутьмы  подземелья,  из влажного запаха одеколона, исходящего  от  Гэды,  безучастно  посасывающей вино, уйти от злобного лица белокурой  официантки,  которая,  изогнувшись, стояла над ними в позе, изготовленной на все, - ударить, вцепиться ногтями в глаза.

    С ожиданием облегчения, думая лишь о первых шагах по лестнице,  Никитин отсчитал в пакете триста марок, равнодушно протянул их официантке, сказал: "Счет вместе", - и она почти вырвала деньги у  него;  он  коротко  и  тихо бросил Самсонову:

    - Пошли к выходу, только быстрей!..

    Официантка, собрав губы в жесткий комочек, выкладывала  на  стол  сдачу мелочью. Двое мужчин все так же непроницаемо-безразлично сидели спинами  к ним у стойки бара, покуривали молча.

    "Скорее, скорее", - толкал себя Никитин и вдруг, с ударившей  в  голову кровью, почувствовал, как Гэда схватила его за  локоть,  впилась  в  рукав плаща, не давая ему встать, и тогда,  сдерживаясь  немыслимым  напряжением воли, чтобы не оттолкнуть  ее  ("Она  сейчас  завизжит,  крикнет,  что  ее избивают, и тут начнется!.."), он мягко разжал  вцепившиеся  в  его  рукав ногти и встал, ощущая  мерзостное  отвращение  к  своей  фальшивой  улыбке ("Нет, ничего особенного не случилось!"), к своему голосу и  неестественно вежливой интонации удовлетворенного полученным удовольствием человека:

    - Данке шен... Ауф видерзеен...

    Качнув животом стол, неуклюже вскочил следом Самсонов и,  сопя,  нагнув по-бычьи голову, двинулся к выходу, - и в ту же минуту  Никитин  пошел  за ним,  и  после  того,  как  на  пороге  отбросил    захватанную    портьеру, пропитанную омерзительной пряной сыростью,  и  увидел  счастливый  дневной свет вверху крутой лестницы, он еще не очень верил,  что  там,  сзади,  не опомнятся, не бросятся вдогонку...

    Задыхаясь, они поднялись по каменным ступеням  к  выходу,  откуда  бело пробивался через стеклянную дверь реденький мерклый свет осеннего  дня,  а когда открыли  дверь,  когда  вышли  на  улицу,  на  свободу,  на  простор тротуара, на прочную твердость влажного асфальта, оба возбужденно вдохнули горький водянистый воздух Реепербана и оглянулись по сторонам.

    - К чертовой матери отсюда! - выговорил Никитин. - Ко всем чертям!

    Швейцар  стоял  сбоку  двери  и    сделал    вид,    что    всецело    занят соскребыванием пятнышка с борта зеленой шинели, морщинистое,  измятое  его лицо было не угодливым, а лживо-сосредоточенным. И Никитин поймал себя  на злом и тайном желании - запомнить название бара, и это место, и это лживое лицо, которое могло быть случайным и неслучайным знаком в его судьбе.

    - "Интим-бар", -  прочитал  Никитин  неоновую  вывеску  над  дверью.  - Отличное  название  для  бардака  сто  первого  разряда!  Потрясающее    по невинности заведение! Вот как бывает, Платон!

    - Ах, идиоты! Идиоты! - вскрикивал Самсонов в невылитой ярости и ударял кулаком

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту