Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

272

Где-то посреди высот, уйдя назад, светила луна, и в голубовато-фиолетовой мути над невидимой землей висело, неслось  хищно искривленное гигантское крыло самолета, крыло  современного  птеродактиля, фантастической летучей мыши, пожирающей пространство. Самолет сигналил, на плоскости вспыхивал и гас розовый отблеск, и по стеклу  иллюминатора,  как импульсы по экрану осциллографа, стремительно  скользили  линии,  оставляя тонкий  горизонтальный  след,  -  наверное,  это  были  мельчайшие    капли конденсированного холода.

    "Смысл существования человечества, будущее человечества знаете в чем? - почему-то вспомнил Никитин спор со знакомым молодым физиком год  назад.  - Смысл - в ускорении движения,  в  завоевании  всего  космоса,  а  потом  - вселенной Но в теории относительности есть  одна  загадка:  если  скорость превысит скорость света, то куда  приведет  нас  беспредельно  увеличенное движение - в будущее или прошлое? Представьте, что это забросит нас не  на Марс, а вернет в эпоху Киевской Руси".

    "Зачем человеку вселенная и зачем Киевская Русь? Для чего? У него  свой берег, счастливый, разделенный и несчастный..."

    И, закрывая глаза, он представил, как, должно быть, холодно  сейчас  за металлическим корпусом самолета, оторванного от земли, в безмерной пустыне одиночества, в  высотах  непробиваемой  зловещей  тьмы,  представил  будто навсегда потерянную там, внизу, пылинку планеты, оставленной, оскорбленной людьми, и еще почувствовал, что не хочет расставаться с  прошлым,  земным, что оно сейчас живет в нем сильнее, материальное, прочнее, чем  настоящее, -  и  радостные  осколочки,  подобно  сновидениям,  прошли  перед  ним    с пронзительной, как боль, ясностью настоящего.

    И сначала он увидел ночь, темные сырые поля, свежим холодком  несло  от раскрытых дверей сеновала, и там уже чуть наливался синью, холодел воздух, с последней силой горели над лесом низкие созвездия, и  холодела  трава  к рассвету, потом,  как  когда-то  в  детстве,  возник  перелесок,  веселый, насквозь солнечный, ветер тянул  по  вершинам  осин,  лепечущих,  игривых, сверкающих листвой, и где-то далеко позади этих летних полей и перелесков, за которыми  изредка  погромыхивало  (эту  неохватимую  даль  он  особенно мучительно ощущал), был город, утонувший во вьюжных  сумерках,  и  снежный дым окутывал трамваи  и  фонари  в  глубине  переулков,  и  где-то  орудия двигались под весенним солнцем посреди мокрых полей, и  лейтенант  Княжко, зеленоглазый, легкий, стройный, как лозинка, шел вместе с ним,  Никитиным, сбоку  орудий,  переставляя  узкие,  заляпанные  грязью  сапожки,  и  была благостно освещенная закатом стена дома, увитая плющом, и золотой  коготок мартовского  месяца  блестел,  задевал  за  черепичные    крыши    немецкого фольварка, и вставала тихая заря в аллее Трептов-парка, и порхала  бабочка по комнате, наполненной светоносным утром и  прохладой  сада,  и  холодные губы Эммы, и синяя радостная прозрачность  глаз,  устремленная  в  белизну потолка, и опять теплая вода  полуденной  реки,  приятный  запах  лошадей, дегтя, сладкого сена на  телегах,  и  тот  берег,  зеленый,  таинственный, прекрасный, обещавший ему всю жизнь впереди...

    Боль в сердце была

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту