Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

267

И важен был  Гамбург?  И  встреча  с Эммой? И ссора с Самсоновым? После войны в  двадцать  один  год  все  было главным. И вместе с тем все было и не главным - вся  жизнь  впереди,  суть жизни - в самой жизни, и она мчала  в  счастливое  неизвестное  "потом"  с молниеносной скоростью, без остановок,  без  сомнений,  и  не  нужно  было задумываться, что важно и что маловажно  в  мелькнувших  днях,  месяцах  и годах.  "Потом"  наступило:  окончание  университета,    женитьба,    удачи, известность. Почему я стал задумываться над этим  в  последние  пять  лет? Начал спрашивать себя, счастлив ли, и искать смысла  в  любом  собственном поступке, в чужой фразе, в падающем снеге, в течении  воды,  в  той  вдруг открытой, как вечность, звездной ночи  над  тайгой...  Что  же  случилось? Осознание того, что "потом" уже было? Постижение своих лет?

    Зачем она спросила меня, счастлив ли  я?  И  этот  последний  крик  ее: "Вадим, Вадим!.." Значит, она продолжала любить меня двадцать шесть лет  - и в ожидании, в неестественной надежде был смысл ее жизни? А я искал  суть в постоянной неудовлетворенности, задавал себе вопросы о  двоякости  истин (а  как  раньше  сияли    они    простыми    и    четкими    символами!..),    о противоречивости самой жизни, которая не стала добрее и проще. Ведь порой, когда я видел злобные взгляды, злые  лица,  унижение,  жестокость  друг  к другу, бывало у меня чувство, похожее  на  ненависть  к  людям,  казалось, лишенным  милосердия  и  любви.  Но  тут  же  стоило  встретить  случайный участливый взгляд, услышать чью-то певучую речь, ласковую  интонацию  -  и быстро остывала ненависть, и охватывала жалость  ко  всем  -  к  плачущему чужому ребенку, к незнакомой и некрасивой  молодой  женщине  на  улице,  к каждому прохожему и особенно к жене, лишь воображением  снова  представлял ее и свою боль, пережитую после смерти сына. Нет, это  была  не  любовь  к жене, было большее, была жгучая родственность, соединенное понимание, выше которого ничего не могло быть. Когда же это случилось  со  мной?  И  когда возникла непрочность истины? После смерти сына?"

    Это случилось через два месяца после похорон, они уехали на дачу, чтобы не видеть в квартире все то, что напоминало об Игоре, о его веселом  визге и топоте крепких ножек по ковру, его щебечущем голоске и  смехе,  который, мерещилось, жил еще в осиротелых комнатах, в легком шевелении занавесок, в обоях над его детским столиком, в солнечном луче на собранных  и  ненужных теперь игрушках. Здесь, на даче, он работал до изнеможения,  до  тошнотной дурноты и в поздние вечера бродил подолгу проселками по  окрестным  полям, длительными прогулками убивая механическую работу сознания.

    Раз, возвращаясь в двенадцатом часу ночи, он, уже  утомленный  ходьбой, стал подыматься из низины, шел по пустынной дороге на заблестевшие впереди огни и, чувствуя одышку, против воли замедлял и замедлял шаги,  как  будто что-то мешало ему, как  будто  что-то  задерживало  его...  И,  вздрогнув, внезапно  почти  физически  ощутил  чей-то  пристальный,  упорный  взгляд, нацеленный в спину. Он, борясь  с  дыханием,  быстро  оглянулся  -  позади по-ночному глухо чернела без единого огня темнота,  без  звука,  нигде

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту