Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

265

ватнике, взял прислоненный к стволу пихты карабин, сделал  шагов  десять  по  бугру берега, поднял голову. Никитин тоже  всмотрелся,  не  сразу  увидел  -  по верхним  ветвям  наполовину    закутанной    туманом    ели    игриво    бегала коричнево-палевая белка, затем на самой  макушке  мелькнул  ее  золотистый хвост, дрогнул и исчез. Матвей Лукич неторопливо вскинул  карабин,  кратко прицелясь, выстрелил. "Промахнулся", - подумал Никитин со звоном  в  ушах. Но что-то темное, тонкое,  соскальзывая  сверху,  качая  ветви,  упало  на корневища в кусты. Немного погодя Матвей Лукич подошел к костру, держа  за задние ноги убитую белку, дал понюхать ее одной из лаек, слизнуть кровь. А вторая собака, по-видимому,  молодая  еще,  которой  он  не  дал  понюхать добычу, выгнув остроносую свою морду,  все-таки  слизнула  кровь  с  морды старой собаки.  Лайки  успокоились,  вновь  легли.  Матвей  Лукич  сел  на поваленную березу, вынул складной нож (вчера он резал  им  хлеб),  положил убитую белку на колени - из пробитой головы ее капала кровь  на  землю,  - сделал надрезы в концах лапок и  легко,  похоже  -  чулок  вывернул,  снял шкурку, повесил ее на березу пушистым хвостом вниз. На коленях его  лежала розоватая  маленькая  тушка,  словно  тельце  умерщвленного    младенца    с подогнутыми коленями, с кровавой головкой - все было, как страшная  казнь, и Никитина передернуло даже.

    - Убили? Самка или самец? - спросил  спросонок  всполошенный  выстрелом студент, догадываясь, что случилось.

    - Мужик.

    Матвей Лукич подошел к собакам и положил перед вскочившей старой лайкой это  розоватое  беспомощное  тельце  только  что  умерщвленного,    недавно прекрасного младенца. Лайка понюхала и взяла в зубы окровавленную голову - послышался хруст. Она ела без жадности, точно выказывая при  этом  ленивую осторожную брезгливость, а молодая лайка покосилась  на  равномерный  звук хруста и тотчас равнодушно отвернулась, вероятно, понимая, что  добыча  не ее. Вскоре хруст прекратился. Облизываясь, собака спокойно  посмотрела  на Матвея Лукича, мотнула хвостом, клубком свернулась близ костра.  И  сейчас же вскочила молодая лайка, повернулась мордой к чаще, забеленной туманцем, и вытянулась вся, навострила уши. Старая приоткрыла желтые умные глаза, но продолжала  лежать  клубком.  Матвей  Лукич  опять  взял  карабин,  сказал негромко:

    - Еще, однако, бегает. Солнца ждет. Играет перед солнцем белка.

    И двинулся в чащу, бесшумно обходя палые сухие лиственницы.

    Через минуту раздался выстрел - и вторично вернулся он к  костру,  неся за задние лапы убитую белку, серовато-дымчатый, обмоченный росой, пушистый хвост волочился по траве. На этот раз он дал понюхать ее молодой лайке,  а старая нехотя поднялась, зевнула и равнодушно отошла в сторону.

    Матвей Лукич, сидя на поваленной березе,  долго  чего-то  ждал,  слегка поглаживая спину умерщвленного зверька грубой ладонью.

    - Вздрагивает еще,  живая,  -  сказал  он  точно  бы  виновато  и  лишь некоторое время спустя освежевал ее, повесил шкурку рядом с первой.

    - Тоже мужик? - спросил изумленный студент, невольно  подделываясь  под говор Матвея Лукича. - Ну и стреляете вы!

    - Не, женщина. Муж и жена, однако.

    Матвей

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту