Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

260

по брусчатке футбольный мяч, разрисованный шахматными квадратами; и продавец многоцветных воздушных  шаров,  и  кем-то  упущенный  синий  шар, одиноко уплывающий в золотистое  закатное  небо  над  этой  благословенной площадью какого-то сладостного и прошлого  умиротворения;  торговая  улица Корсо, забитая  машинами,  сияющая  витринами  универсальных  и  роскошных маленьких магазинов, толпы на тротуарах,  мелькание  черных,  космического вида  очков,  коротких  штанишек,  телесных  колготок,  обтягивающих  ноги женщин,  видных  сквозь  распахнутые  легкие  пальто;  столики  кафе    под полосатыми тентами; хозяева на лестничках,  по  утрам  промывающие  стекла своих ресторанчиков; и  в  этом  же  Риме  -  Аппиева  дорога,  наполовину каменная, наполовину асфальтовая, слышавшая  когда-то  поступь  деревянных сандалий Сципионовых легионов,  разрушенные  придорожные  здания,  остатки каменных оград, ворот, отдельные  глыбы-камни,  вросшие  в  древнюю  землю былого римского величия, и рядом, сбоку дороги, на зеленой траве,  в  тени пиний остановившиеся "фиаты",  белые  детские  коляски,  молодые  красивые женщины и мужчины, одетые по-пляжному, в позах воскресного отдыха  сидящие на раскладных стульчиках; и неумолчный центр - грохот трамваев, стреляющий треск мотоциклов, сумасшедший хаос почти нерегулируемого движения,  какого нет даже  в  Париже,  туманец  в  воздухе  от  выхлопных  газов,  вереницы неподвижных  машин  вдоль  тротуара,  и  среди  этого  узкого  коридора  - неразрывный,    затормаживающий,    толчками    и    стремительно    катящийся, нетерпеливо гудящий поток других машин, в которых  куда-то  едут,  спешат, смеются, разговаривают, молчат, целуются  во  время  остановок  незнакомые юные и  пожилые  люди,  подобно  муравьям  в  растревоженном  муравейнике, придумавшим средство передвижения по  своим  муравьиным  артериям,  мчатся точно по заданной немыслимой программе, по замкнутому кругу, что не  имеет ни начала, ни  конца,  -  и  весь  этот  невероятный  город  тогда  весной мельтешил, сверкал, гремел, ослеплял, оглушал, и лишь иногда  возникший  в стороне знак древности овеивал на секунду,  как  прохлада,  как  намек  на спокойствие.

    "Почему она  любила  Рим?  Она  говорила,  что  в  Риме  у  нее  бывало прекрасное настроение? На площади Навона, где сохранился  островок  тишины среди сущего ада?"

    А  ему  было  неуютно  в  этом  городе,    чересчур    шумном,    чересчур переполненном туристами, он жил один, русский,  в  пансионе  близ  площади Испании, с крохотным домашним лифтом, подымающим и опускающим за три лиры, в комнате на южной стороне, подчеркнуто старинной, заставленной бархатными креслами, с просторным балконом-солярием, затененным растениями от солнца, и большим зонтом, под которым  он,  всегда  разбуженный  по  раннему  утру бешеным треском мотоциклов, завтракал, - ледяное  масло  из  холодильника, похрустывающие  белые  булочки,  фруктовый  джем,  ароматный  на  утреннем воздухе кофе, не  остывающий  в  металлическом  кофейничке,  -  завтракал, кормил голубей и смотрел на окна какого-то учреждения напротив, где что-то делали, сидели за столами, печатали на машинках, смотрел на дальние купола соборов, на силуэты Рима,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту