Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

21

ненавистью естественное сближение мужчины и женщины.

    - Англичанин, пей...

    Хмурясь, он оторвался от экрана, отвлеченный голосом, шорохом в ложе, и увидел при вспыхнувшем фонарике - зачем-то принесли на их столик вино, две густо-черные  бутылки,  четыре  бокала,    которые    официантка    молчаливо наполнила. Гэда пригубила бокал, искоса поглядывая на него,  а  официантка ушла за занавеску, скрывающую выход куда-то правее экрана.  Занавеска  эта подергивалась, колыхалась складками, и  сипловатый  мужской  шепот  дополз оттуда в пустоту зальчика.

    И тотчас глухое беспокойство возникшей нереальности малярийным холодком стало вкрадываться в сознание Никитина. Уже происходило нечто  несуразное, до глупости ненужное - фильм на экране, потные голые тела, темный закрытый бар в непонятно безлюдном подвале Реепербана, незаказанное вино на  столе, шепот за занавеской, скуластенькая, никогда  в  жизни  не  виденная  Гэда, прижимающая колено  к  его  ноге.  Что  это?  Нет,  надо  было  сейчас  же подняться, во что бы то ни  стало  сделать  над  собой  усилие,  выйти  из нереальности  этого  подозрительного    сырого    подземелья,    оторванного, казалось, от всего  мира  с  его  естественным  светом,  дневной  серостью ноябрьского воздуха, живыми звуками, которые не проникали сюда, как сквозь железобетонную толщу. Было тихо, и в мертвенной  немоте,  после  шевеления занавески, после сжатого мужского шепота за ней, Никитин представил дикие, зловеще мрачные лабиринты этого не известного никому подвала,  его  мокрые нависающие    своды,    ослизлые    стены,    обросшие      грязью,      зловонные канализационные колодцы и стоки, где текла мутная городская жижа и где  не могло быть ни единой души человеческой.

    "Уходить, нам надо уходить!" - подумал Никитин и тут же услышал  низкий голос Гэды, лихорадочно пытаясь понять немецкие фразы:

    - Я вчера была у врача, у меня все в порядке. Я слежу за  своим  телом, англичанин...

    Она, сонно улыбаясь, медлительно погладила свою грудь и бедра.

    - Я хорошая артистка стриптиза, я здесь выступаю вечером. Ты  посмотри, какая у меня грудь. Пощупай... И посмотри, какие бедра. Как у мальчика. Ты кто, англичанин?

    - Нет.

    - Поляк? Югослав?

    - Нет.

    - Может, русский?

    - А разве русские здесь бывали?

    - Бывал один. Симпатичный человек. Только шпион.

    - Почему шпион?

    - Русские все шпионы.

    - Это фантастика, милая Гэда.

    - Я вижу,  ты  медленно  возбуждаешься,  -  сказала  она  и  хрипловато рассмеялась. - Может, ты... этот? Может, ты другого хочешь?  Не  бойся,  я умею все делать...

    - Нет, милая, я ничего не хочу.

    "Уходить, сейчас же уйти отсюда. Сказать об этом Самсонову!" -  подумал Никитин, испытывая тревожную  и  душную  тесноту  во  всем  теле,  и,  уже совершенно не понимая, не видя смысла происходившего на экране -  мелькали там те же голые фигуры  мужчин  и  женщин,  -  он  со  смешанным  чувством отвратительного страха, брезгливости и бессмысленности  положения  наконец повернулся к  Самсонову  и  на  первый  взгляд  не  узнал  его.  Самсонов, придавленный в угол крупным телом другой девицы, мотал лиловым среди  тьмы лицом,  бормотал  что-то  ненатурально    сердитым    голосом,    он    словно

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту