Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

254

Ваше здоровье, госпожа Герберт.

    - Благодарю вас. Я постараюсь жить очень долго, и ездить в Рим, и  пить коньяк, и читать умные  книги,  и  весело  смотреть  на  свои  морщинки  в зеркало.

    Однако уже в машине она, по-видимому, не выдержала  долгого  напряжения трудной игры, села к рулю, включила мотор, замедленно сняла туфли и, начав надевать перчатки, резко сдернула их и, будто  согревая  кисти  в  зажатых коленях, наклонилась вперед, замерла так, глядя на ночную улицу, из  конца в  конец  продутую  осенним  промозглым  ветром,  без  единого  прохожего, мертвенно отсвечивающую пустым асфальтом под синеватыми фонарями,  сказала шепотом:

    - Как холодно, господи...

    - Зачем вы сняли туфли? - укоризненно проговорил он. -  Наденьте.  Ведь можно ехать и на средней скорости.

    - Мне почему-то часто бывает холодно, господин Никитин, - ответила она, вся вздрагивая, и глаза  ее  увеличились  мольбой  и  страхом,  выделились неестественным блеском на белом лице. - Меня не согревает даже коньяк. - И после паузы она опять не в полный  голос  сказала,  будто  самой  себе:  - Господи, мне так иногда бывает холодно!..

    - Госпожа Герберт... Эмма, - выговорил он,  захлестнутый  жалостью,  не зная, что ответить ей, чувствуя, как воткнутая железными краями пружинка в груди, распрямляясь, подрезает  и  сбивает  дыхание,  и  неожиданно  двумя руками взял ее руки, ледяные, тонкие, в странной какой-то детской легкости покорно подавшиеся к нему руки Эммы, и подышал на них, стал  тереть  их  с осторожной нежностью в своих ладонях, потерянно успокаивая ее ненатурально бодрой, решительной скороговоркой: - Сейчас все  будет  в  порядке.  И  вы сможете держать руль как настоящий мужчина. Как герой из вестерна.  Сейчас все будет отлично. Мы с вами возвращаемся из Рима. Но вы еще  вернетесь  в Рим.

    Он  успокаивал  ее  неудобно,  совершенно  бессмысленно,  сознавая  это бессмысленное и единственное, что мог сделать, а она,  повернув  голову  в сторону, робко клонясь к нему,  кусая  губы,  глядела  на  огни  улицы,  и светлая, точно отблеск фонарей, полоска ползла по ее щеке.

    - Простите меня...

    Она всхлипнула, и он вдруг услышал  ее  совсем  уж  слабый,  задавленно прозвучавший шепот, как тогда, в  ту  майскую  звездную  ночь,  когда  она пришла к нему, арестованному Гранатуровым, в мансарду:

    - Вади-им... - И, выпростав легонькие дрожащие пальцы, опуская  голову, очень быстро стала надевать перчатки, потом перчаткой мазнула по щекам.  - Я не плачу, нет. Некрасиво и смешно, когда плачет  немолодая  женщина.  Мы поедем сейчас... Я буду вести машину как герой из вестерна. Не правда  ли, я мужественная женщина? Я ведь немка, потомок викингов! Господи...

    И она через заволакивающие слезы прямо посмотрела на него.

    - Господи, у меня нет сил, - снова прошептала  она  отчаянно,  -  пусть несчастья, пусть катастрофа, но пусть будет то, пусть повторится то... Это безумие, безумие, но я ничего не могу поделать, простите меня!..

    Мертвея от ее слов, он молчал, и замолчала она, откинувшись затылком на спинку сиденья с закрытыми глазами.

          6

    Туго и однотонно гудели реактивные моторы,  самолет  уже  три  четверти часа вместе с этим гулом нес свое

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту