Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

245

    - Пал ниц от твоей остроты, долго приходил в себя, вспоминая, на  каком свете я нахожусь... Мое дело - напомнить ему, госпожа Герберт,  -  добавил он по-немецки. - Выводы делает он сам. С присущей ему опрометчивостью.

    - Сделал. Обливаюсь слезами. Не заставляй меня захлебываться рыданиями. Мы приближаемся к гостинице. Ты не заснешь от сожалений при мысли о кофе.

    - Один вывод я уже слышал сегодня, - притворно зевнул  Самсонов,  елозя затылком по спинке сиденья: - Как там? Человечество... ах,  да,  да...  не знает всей правды.  Я  потрясен,  госпожа  Герберт,  неизмеримой  глубиной данного заявления моего коллеги. Я поумнел на десять лет. Не могу прийти в себя, потрясен, ошарашен этой философской формулой. А вы?  Согласны  вы  с ним?

    Она ответила тихо:

    - Господин Никитин прав. Никто не знает...

    - Ах, никто? А где же  непреложные  истины?  Значит,  до  сих  пор  все человечество бродило и  бродит  в  тумане?  Слепцы?  Ищут  и  не  находят? Тыкаются носами в разные углы, как щенята?

    - За  исключением  одного  человека,  Платоша,  -  сказал  полусерьезно Никитин. - Но  дискуссия  окончена...  Мы  подъезжаем,  дорогой  оппонент. Гостиница закрыта. Швейцар спит. Позвони. Дай ему марку. Поблагодари. Тебе откроют. И даже подымут на  лифте.  Пока  этой  истины  достаточно,  чтобы добраться до уютного номера.

    Они  свернули  с  центральной  улицы  за  угол  и  подъехали  к  отелю, благопристойно спящему, погасшему окнами на всех этажах, и в вестибюле  за его стеклянными стенами были по-ночному потушены бра, слабо светил матовый плафон над стойкой с ящичками для ключей,  и  вестибюль  без  портье  и  в особенности  безлюдные  тротуары,  темные  машины  у  подъезда    напомнили Никитину о позднем времени, об усталости, о том, что прошли еще короткие и бесконечные сутки его жизни. Но спать ему  не  хотелось,  он  не  смог  бы заснуть сейчас в  номере,  один  в  пуховом  ковчеге  постели,  подчиняясь покойному обыденному здравомыслию, - он знал это по прошлой ночи. Тишина и ожидание бессонницы в необжитом номере пугали его навязчивым беспокойством одиночества.

    - Прошу об одном: вернешься - позвони, - забормотал мрачно Самсонов.  - Ну смотри, философ, смотри! Все кончается, и наступает похмелье. Прощайте, господа!..

    Он натянул на взлохмаченные волосы берет, ожесточенно  кряхтя,  вытащил свое тяжелое тело из машины, вперевалку пошел к подъезду закрытого  отеля; здесь немного постоял, нашарил кнопку звонка, и вскоре  за  стеклом  двери появился силуэт разбуженного портье; Никитин сказал:

    - Все в порядке. Можно ехать.

    - Господи, - проговорила  госпожа  Герберт,  роясь  в  сумочке.  -  Как хорошо, что вы приехали в Гамбург!.. Как я рада, что вы здесь, в Гамбурге. Не знаю, рады ли вы, но я рада... Хотите? Давайте две минуты  посидим  вот так и покурим.

    Она вынула сигареты, он зажег  спичку.  Она  прикурила  и,  прикуривая, благодарно поглядела сбоку  размягченными,  теплыми,  как  летняя  озерная синева, глазами, - и он снова увидел вблизи те, прежние,  пропускающие  до глубины  глаза  Эммы,  сохранившие,  мнилось,  солнечный  отблеск  юности, радостное мгновение утра, что осталось в его памяти свежей и яркой зеленью лужайки  перед

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту