Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

243

вас  за гостеприимство.

    - Клоунада, господин Никитин, клоунада, - вставил по-русски Самсонов  с едким нажимом. - Говори, говори... о благочестивый отец...

    - Прошу вас, господин Дицман, и  вас,  госпожа  Титтель,  не  проявлять лишнего внимания и не провожать нас. Вы и так сделали  для  нас  много,  - весело договорил Никитин, пропустив мимо  внимания  вставку  Самсонова.  - Госпожа Герберт уже любезно  согласилась  нас  подвезти.  Вам  нет  смысла прерывать вечер... Я просто умоляю вас, господа! Без чопорных обязательств и официальности. Хорошо?

    Он встал.

    - Разумеется, мы еще повеселимся, - сказала Лота Титтель,  веерообразно смыкая и размыкая мохнатые ресницы. - Но вот что  я  вам  скажу,  господин Никитин, чтоб вы знали насчет дискуссии, - в некоторых  вещах  вы  здорово потрепали холку господину Дицману. И он в этом признался мне. В  некоторых вещах. До свидания. Поцелуйте мне руку. В  Польше  целуют  женщинам  руки. Говорят, и у вас в России... В зажравшейся Германии это не всегда  делают. Я послезавтра уезжаю в Кельн, но до отъезда хочу с вами еще увидеться.

    - Благодарю вас, госпожа Титтель. Мне было приятно в вашем обществе.

    Никитин  поцеловал  ей  руку,  невесомую,  длинную,  с    перламутровыми пикообразными ноготками (она, задорно прикусив губу, уколола его ноготками в ладонь), пожал руку Дицману, вскочившему почтительно,  живая,  подвижная улыбка его разгоряченного танцами лица выражала дружелюбие, - при этом  он щелкнул каблуками и нашел нужным  пошутить,  как  позволено  шутить  между давними знакомыми:

    - И между тем, я  полагаю,  господин  Никитин,  что  здесь,  в  кабачке господина Алекса, вы не решились познать до конца истину,  как  и  на  той улице с девочками...

    - Я подумаю об этом, - тоже отшутился Никитин. -  До  утра  подумаю.  У меня есть время.

    Подымаясь из-за стола следом за госпожой  Герберт,  Самсонов  простился вежливо-сухим  кивком  человека,  не    допускающего    фамильярностей,    и, подчеркивая сдержанную вежливость, молча подал ей плащ, висевший на спинке стула, а когда они вышли  из  неумолчного  грохота  джаза,  шума,  криков, смеха, из теплого ритуального мерцания свечей в сыром подвальчике на плохо освещенную улицу, осенний воздух был промозгло влажен, ветер под  тусклыми фонарями  волочил  по  тротуару  обрывки  затоптанных    листков,    цветные фотографии обнаженных девиц в черных чулках и а вызывающе пышными  грудями - остатки реклам, занесенных сюда ночными сквозняками Сан-Паули.

    - Признаться, я устала от шума и музыки у господина Алекса, -  говорила госпожа Герберт Никитину; он сидел справа, вполоборота к ней и  Самсонову, сопевшему в темноте на заднем сиденье. - Я была там первый раз, потому что люблю тихие рестораны, где можно отдохнуть от общего сумасшествия.

    Шел первый час ночи, и после бессонного, сверкающего огнями Реепербана, уже несколько обезлюдевшего, уже реже чернеющего толпами  перед  неоновыми вывесками ночных кабаре, перед барами, где уже давно  взбивались  на  льду коктейли, стриптизами, где  раздевались  на  сценах  девицы,  демонстрируя позы, варианты и вариации любви, заученно улыбаясь в  полумрак  накуренных залов, проступающих многоглазыми лицами; кинотеатрами,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту