Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

242

и нырнуть в постель...

    - Конечно, конечно, -  задумчиво  сказал  Никитин,  почти  догадываясь, почему заспешила она, и поглядел на толпу танцующих. - Но так или иначе  - надо проститься.

    Вновь  заторопился  ритм  несмолкавшей  музыки,    вновь    взорвался    в убыстренной неистовости ритм танца - озаренные свечами  пары  соединялись, отталкивались, расходились, сходились, как бы разговаривали извивами  ног, движениями  тел,  -  мелькали  потные  молодые  лица,  мотающиеся  волосы, изогнутые шеи, снующие локти, тряслись, вихляли обтянутые джинсами  бедра, хлестали по коленям юбочки, -  и  Никитин,  наконец,  нашел  в  хаосе  тел тоненькую, по-змеиному всю гибкую фигурку Лоты Титтель  -  она,  выделяясь этой тонкостью, рыжими волосами, быстрыми  и  легкими  наклонами  вызывала Дицмана на что-то, она смеялась, показывала на свою грудь, на свои  плечи, а он с замкнутым, углубленным выражением,  сверкая  узконосыми  ботинками, ударял каблуком о каблук и делал механически рубящие жесты ладонями, будто бежал на месте. И стремительно носился  по  зальчику,  трагически-радостно вытаращив глаза,  господин  Алекс,  хозяин  кабачка,  маленький,  толстый, розовенький, комично кричал в громе музыки какие-то остроты и танцующим  и музыкантам, и тем, кто сидел  за  столиками,  расплываясь  в  дыму  белыми овалами лиц, и всюду громко хохотали при каждом появлении его, при  каждой его выкрикнутой для всех остроте: вечер здесь  был,  как  видно,  в  самом разгаре.

    Никитин подождал,  когда  Дицман  приблизил  бег  на  месте  к  крайним столикам, подал ему символический знак, нарисовал в воздухе пальцами шаги, и тот в ответ изобразил бровями удивление,  затем  прекратил  бег,  сказал что-то покачивающей узкими плечами Лоте Титтель, взял ее под руку - и  они немедля подошли. Лота Титтель, подымая и опуская дыханием  грудь,  села  в изнеможении на стул с возгласом: "Это отличная гимнастика!" - извлекла  из сумочки  зеркальце,  уголком  платочка  обтерла    под    глазами,    сказала возбужденно:

    - Твист и шейк, господин Никитин, говорят  сейчас,  -  профилактика  от рака. Но вот что: если я заболею этой страшной болезнью, то поеду  умирать к своим полякам!

    - Не приведи бог, как  говорится,  но  в  этом  страшном  случае  можно поехать и в Россию: представьте, у нас неплохие врачи, -  оказал  Самсонов тоном  неполной  серьезности  и  сейчас  же    скептически    воззрился    на запыхавшегося Дицмана. - Твист, надо полагать, еще  рождает  и  прекрасные мысли о смысле человеческого существования? И вы, интеллектуал, так  часто думаете ногами? Помогает?

    - Хотите меня в чем-то упрекнуть? За  что?  Я  нравственно  упал?  Убил непорочного младенца?  Не  слишком  ли  вы  придирчивы  ко  мне,  господин Самсонов. Я очень не хотел бы, чтобы вы относились ко мне предвзято.

    "Черт его дери, непризнанного апостола эдакого, - неожиданно  для  себя внутренне вскипел Никитин и даже сцепил зубы от злости. - Что его надирает со своей ядовитостью лезть во все?" И Никитин проговорил, опережая готовый некстати начаться спор между ними:

    - К большому сожалению, нам пора в гостиницу. Согласен с вами - в  этом ресторанчике что-то есть интересное, господин  Дицман.  Благодарю

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту