Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

241

  коллега    господин    Самсонов, несомненно, решительный человек,  знает,  что  мы  с  вами  были  когда-то знакомы?

    - Это не имеет значения. А что?

    - И вы не хотели, чтобы он подробно знал?

    - Я об этом не успел подумать.

    - Благодарю вас. Пойдемте к столику.

          5

    Они вышли из убыстренного круговорота  танцующих  и  подошли  к  своему столику; Дицман и Лота Титтель еще танцевали, Самсонов, скрестив на  груди руки, сидел в одиночестве.

    - Не показали вы ни твиста, ни свиста, ни шейка, ни бебейка... как  это там по-современному называется, - сказал он. -  Скромничали,  не  по  моде скромничали...

    - Господин Никитин, налейте, пожалуйста, мне вина, - попросила  госпожа Герберт, торопливо доставая сигарету из пачки, а когда  Никитин  налил  ей вина и она, словно утоляя жажду, отпила несколько глотков,  ему  явственно послышалось - зубы ее позванивали о край стекла. И Никитин опять спросил:

    - Вы нездоровы, госпожа Герберт?

    - Здесь, в подвале, как-то душно и сыро,  -  сказала  она  вскользь  и, прикуривая, извинительно посмотрела на него поверх желтых венчиков свечей. - Простите, господин Никитин, это бывает со мной... Я устала немного. Этот джаз, шум, теснота... Господин Алекс был прав: да, да, клоунада...

    - Одуреть можно, - подтвердил Самсонов. -  С  ума  сойти...  Вакханалия двадцатого века. Для этого веселья нужны  крепкие  нервы  и  кашу  овсяную надобно есть.

    Она беззвучными глотками  допила  вино,  и  Никитин  снова  подлил  ей, замечая и дрожь ее  зубов,  и  одновременно  этот  ее  взгляд,  пытающийся стесненно извиниться перед ним, но в странном,  направленном  ему  в  лицо внимании  боролись  улыбка  и  нерешительное  желание  сказать  что-то    - вероятно, присутствие Самсонова мешало ей сейчас.

    - Я хотела бы, господин Никитин...

    "Эмма, прежняя Эмма, глаза остались те же, все - в глазах",  -  подумал Никитин, и нечто  еще,  тихое,  мягкое,  беззащитное,  проступавшее  в  ее синеющем взгляде и особенно в голосе, совсем уже слабое, женское, внезапно тронуло его смутной нежностью к этой немолодой Эмме, в  которой  непонятно почему сохранилось, еще жило, не обманывало его прежнее, давнее, узнанное. И тут же он подумал, что ничего похожего в реальности не может  быть,  что все это - и доверчиво-беспомощное выражение ее лица,  и  излучение  робкой вины  -  лишь  результат  воображения,  всколыхнутого  воспоминаниями  его военной молодости: ведь внешне она изменилась так, что он не  узнал  ее... "Что  такое?  Я  настроился  на  определенную  волну?  Нет  сил    сбросить наваждение прошлого?"

    - Я хотела бы... извиниться перед господином Самсоновым,  -  продолжала госпожа Герберт виноватым  голосом.  -  Мне  необходимо  быть  дома  через полчаса... Но я могла бы вас обоих подвезти на машине до  отеля,  если  вы устали.  Думаю,  что  господин  Дицман  и  госпожа  Титтель  будут    здесь веселиться  долго.  Они  любят    этот    кабачок    Алекса...    Можно    уйти по-английски, - прибавила она. - Не прощаясь. Это входит у нас в моду.

    - Госпожа Герберт! Я ваш союзник! - не в меру вожделенно  поддержал  ее Самсонов. - Больше всего на свете мечтаю добраться до отеля, подняться  на лифте, открыть дверь номера

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту