Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

240

об этом нет времени подумать, к сожалению.

    - Я сильно изменилась, господин Никитин? Вы меня не узнали... Я  совсем другая? Не та Эмма, правда?

    - И я не тот лейтенант Никитин, которому было море по колено.

    - Нет, для женщины срок в двадцать шесть лет - целая жизнь. Вот  это  и есть правда, о которой вы говорили.

    - Этот срок чувствую и я. Иногда по утрам, во время бритья, смотришь на себя в зеркало и с наивной самозащитой думаешь: виски  седые,  но  еще  до пятидесяти чуть-чуть не дошло. А в сущности-то  главные  годы  -  там,  за зеркалом...  Истина  довольно  банальная,    хоть    некоторые,    дожив    до шестидесяти, часто оспаривают ее. Но до шестидесяти дожить надо...

    - Вы говорите "главные годы"? А я думаю, я уверена...  Вы  должны  быть счастливым человеком, у вас... семья, работа, вы известны... Разве  у  вас не все хорошо?

    - Более благополучного человека, чем я, нет.

    - Вы сказали в шутку или серьезно?

    - Я хотел вас спросить... Скажите, вы  все  понимали,  что  происходило тогда в вашем доме среди русских?

    - Я боялась за Курта, за себя. Я знала, что вы меня спасли.

    - Вас спас, если говорить о прошлом, не я, а лейтенант Княжко,  помните того лейтенанта, который хорошо говорил по-немецки?

    - А я знала, что вы меня  спасли.  Тот  лейтенант  был  строг  и  очень серьезен, признаться, я боялась его, а вы...

    - Таких, как лейтенант Княжко, я больше не встречал в  жизни,  мне  его очень не хватает до сих пор.  Но  такие  погибали,  как  правило.  Это  уж какая-то страшная была закономерность.

    - А вы, слава богу, остались в живых.

    - Мне повезло... Когда нет  таких,  как  лейтенант  Княжко,  то  нет  и настоящих друзей, и вообще многое в мире тускнеет. Я его настолько не могу забыть до сих пор, что он мне снится. А утром чувствую такую  горечь,  что места себе не нахожу. Как после смерти своего сына. Простите. Мы  говорили о Княжко, и я, кажется...

    - У вас... умер сын? Когда?

    - Четыре года назад. Тогда я едва  не  потерял  и  жену,  единственного друга: у нее началась нервная болезнь. Подождите, мы говорили о Княжко,  о том лейтенанте, моем военном друге. Вы его, конечно, помните...

    - О, я не буду ничего спрашивать. Я понимаю, как ваша жена... и вы... Я понимаю, почему у вас бывают грустные глаза, да, я заметила,  извините.  Я не подумала, когда сказала,  что  вы  должны  быть  счастливым  человеком. Извините, пожалуйста, меня. Может быть, нам пора сесть,  выпить  вина?  Мы долго танцуем. Я уже хочу выпить  и  очень  хочу  курить.  Да,  да,  здесь душно... но мне как-то немного холодно...

    - Вы нездоровы, госпожа Герберт? У вас действительно ледяные руки.  Вы, вероятно, плохо себя чувствуете?

    - Нет, нет, это тоже нервное. У женщин бывает такое нервное. Я  просто, как вы сказали, вспомнила свои лучшие годы. Но их нельзя  назвать  годами. Это были дни... Какой-то детский мираж, какой-то сон... Господин  Никитин, вы слушаете музыку? По-моему, сейчас танцуют твист  или  шейк.  Мы  мешаем молодым... Давайте лучше сядем, выпьем вина и покурим.

    - А руки у вас не согрелись - ледяные...

    - Выпью вина - и все пройдет. Я немного устала.

    - Тогда давайте сядем.

    -  Простите,  господин  Никитин,    ваш

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту